Полуночный Прилив - Стивен Эриксон

Майен отступила на шаг. Тралл прошел на ее место.

Двое братьев одновременно вошли в дом Мертвых.

Масса, скорченная фигура, покрытая воском, будто линяющей кожей, смутно сверкающая золотыми монетами, сидела у края каменной платформы, опустив голову на колени, обхватив их руками, в которых все еще был зажат меч. Масса, скорченная фигура, издающая бесконечный вопль.

Рядом стоял раб Удинаас. Очевидно, он подносил котел с воском. Котел опрокинулся и лежал в двух шагах слева, разлив на солому и сучья свое содержимое.

Удинаас что-то бормотал. Успокаивающие слова, плохо различимые из-за воплей. Шаг за шагом он осторожно приближался к фигуре.

Фир попытался шагнуть вперед, но Тралл схватил его за руку и удержал. Он расслышал нечто в этих криках. Они отвечали на спокойные слова раба — вначале злым отрицанием, но вскоре голос стал тонким и жалобным. Его то и дело прерывали спазмы животного отчаяния. А Удинаас все говорил и говорил.

«Благословите Сестры, это же Рулад. Наш брат.

Который был мертв».

Раб медленно склонился перед жуткой формой, и Тралл смог расслышать, как он говорит: — Это монеты на ваших глазах, Рулад Сенгар. Вот почему вы ничего не видите. Я смогу их снять. Здесь ваши братья. Фир и Рулад. Они здесь.

Крики сменились жалобным плачем.

Уставившийся на Удинааса Тралл видел, как тот сделал нечто невероятное. Раб протянул руки и обнял голову Рулада — так мать утешает заплаканного ребенка. Нежно, но крепко эти руки подняли уткнувшееся в колени лицо Рулада.

Фир издал скулящий звук и замолчал. Но Тралл чувствовал, что брат весь трясется.

«Лицо… ох, Отец Тень, его лицо…»

Безумная восковая маска в трещинах и рубцах. А под ней впаянные в плоть золотые кругляши — ни один не отпал — покрывшие дергающие челюсти, перекошенный рот, словно чешуйки доспеха.

Удинаас склонился еще ближе и зашептал Руладу в ухо.

На слова пришел ответ — содрогание, спазм, от которого зазвенели монеты. Звук, вполне отчетливый, хотя и заглушенный слоем воска. Нога заскребла по каменным плитам, поджалась к животу.

Фир задергался, но не выпускавший его руки Тралл держал крепко, не давая двигаться вперед. Удинаас пошарил у пояса и снял рабочий нож.

Шепот, ритмический, почти как музыка. Раб приблизил нож к лицу Рулада. Осторожно подвел кончик под край одной из монет на глазах.

Голова дернулась; однако Удинаас крепко обхватил шею, склонился еще ближе, не прекращая бормотания. Легкое нажатие, мгновенное движение, монета блеснула, словно отклеившись с одного края. И через миг упала.

Глаз остался сомкнутым — красная, сырая рана. Рулад, вероятно, хотел его раскрыть, потому что Удинаас коснулся пальцев верхнего века. Тралл увидел, как он покачал губами, сказал что-то, и снова повторил эти же слова.

Голова Рулада странно дернулась; Тралл понял, что это был кивок.

Удинаас переменил руки и коснулся ножом края правого глаза Рулада.

Снаружи уже шумела целая толпа, но Тралл не оборачивался. Не мог отвести взора от летерийца, от своего брата.

«Он был мертв. Мертвее не бывает. Это точно».

Раб, который трудился над «одеванием» Рулада день и ночь, покрывал смертную плоть воском, припаивал горячие монеты, видел, как тот возвратился к жизни, теперь склонялся перед Эдур. Голос его удерживал безумие в границах, а руки вели Рулада назад к жизни.

«Летерийский раб.

Отец Тень, нам ли такое делать?»

Вторая монета отпала.

Тралл шагнул к ним, таща за собой Фира. Он молчал. Пока.

Удинаас вставил нож в ножны. Распрямил спину, одной рукой схватил Рулада за плечо. Повернулся, оглядываясь на Тралла. — Он не готов говорить. Крики утомили его. Учтите и вес монет на груди. — Раб начал подниматься, намереваясь уйти; однако правая рука Рулада захрустела, отрываясь от рукояти меча. Зазвенели монеты, когда начали сгибаться пальцы; рука схватила Удинааса, сжала его ладонь.

Удинас почти улыбался. Тралл впервые разглядел все его утомление, следы тяжких испытаний, через которые тот прошел. Он снова сел на корточки. — Ваши братья, Рулад. Тралл и Фир. Они здесь, и они позаботятся о вас. Я простой раб…

Две монеты отвалились от руки Рулада, когда он усилил хватку.

— Ты останешься, Удинаас, — сказал Тралл. — Ты нужен нашему брату. Всем нам.

Летериец кивнул. — Как скажете, хозяин. Только… я устал, у меня в глазах темнеет. Кончаю говорить и сразу засыпаю. — Он беспомощно качал головой. — Я даже не знаю, что говорил вашему брату…

— Неважно, — вмешался Фир. — Ты сделал такое… — Слова застыли на устах, и на миг показалось, что лицо его рассыплется на куски. Тралл видел, как напряглись мышцы на шее Фира; брат сомкнул веки, глубоко вздохнул и снова стал самим собой. Покачал головой, не в силах говорить.

Тралл присел около Удинааса и Рулада. — Удинаас, я понимаю. Тебе нужен отдых. Но продержись еще немного, если сумеешь.

Раб кивнул.

Тралл перевел взор на обезображенное лицо Рулада. Веки были плотно сомкнуты, но глаза на ними двигались. — Рулад. Это Тралл. Слушай меня, брат мой. Держи глаза закрытыми. Мы должны снять с тебя это… эти доспехи…

Тут Рулад замотал головой.

— Это погребальные монеты, Рулад…

— Д…да. Знаю.

Слова тяжело и с жестоким хрипом вырвались из стесненной груди. Тралл колебался. — Удинаас был подле тебя, подготавливая…

— Да.

— Он вымотан, брат.

— Да. Скажи Матери. Я хочу. Хочу его.

— Конечно. Но сейчас дай ему уйти, прошу…

Рука бросила ладонь Удинааса, тяжко, бесчувственно звякнув о камень. Вторая, все еще сжимавшая меч, внезапно дернулась.

И на лице Рулада появилась наводящая ужас улыбка. — Да. Я все еще держу. Крепко. Это он имел в виду.

Тралл подался назад.

Удинаас отполз, оперся спиной на сундук с монетами. Скорчился так же, как сидел Рулад. Прежде чем отвести глаза, Тралл увидел, как его лицо исказилось страданием.

Утомление это или нет, но для Удинааса мир и покой остались за тысячу шагов позади — Тралл ясно понимал это, видел грубую истину. «У Рулада появился личный раб, но кто появился у Удинааса?»

Мысль, не типичная для Тисте Эдур.

Но ничто — ничто — не останется прежним. Тралл встал, подобрался поближе к Фиру, но, чуть подумав, пошел к выходу. Там еще стояли Майен и Пернатая Ведьма. Тралл махнул рабыне рукой, указав туда, где скорчился Удинаас.

Увидел, что ее лицо исказил страх. Увидел, как она качает головой.

Рабыня выбежала из здания. Тралл скривился. Майен, вздрогнув, тоже покинула их.