Озорница (Ангел на час) - Тереза Медейрос

— По-моему, она совсем не похожа на умалишенную, слюни не пускает и ничем не напоминает несчастное создание, которое описывала нам графиня, — отвечала дама.

Расслышать ответ ее партнера помешал шорох нижних юбок. Джастин решил пробиться к Эмили, но, прежде чем он достиг цели, девушку пригласил на танец молодой человек с густыми бакенбардами, и осталось только пялиться на пустой стул.

— Привет, дорогой! — радостно воскликнула герцогиня, завидев сына. — Как тебе нравится? — Она притопывала ногой в такт музыке, и так же в такт тряслись букольки на ее голове.

— Замечательно, — солгал хозяин дома, проскользнул за стул Эмили и привалился спиной к стене.

Он решил дождаться возвращения девушки, придал себе несколько скучающий вид, для убедительности прикрыл рот ладонью, будто сдерживая зевок, но его глаза были прикованы к танцующей паре, на которую с интересом посматривали все гости. Эмили кружилась по залу в вихре кремового шелка, самозабвенно отдаваясь бурному вальсу. Глядя на нее, у герцога перехватило дыхание. Отчаянно хотелось оказаться на месте ее партнера, слиться в танце, как в Новой Зеландии, крепко сжав в объятиях, и к черту все условности! В голове зарождалась иная, своя мелодия, пальцы отстукивали другой ритм по спинке стула, и, если бы под руку попался лист бумаги, Джастин смог бы записать новую, еще никем не слышанную музыку.

Всему приходит конец, и оркестр замолк. Кавалер повел Эмили на место. Джастин снял с рукава неприметный волосок и выступил вперед, и надо же такому случиться, что именно в этот момент откуда-то взялся Пенфелд с серебряным подносом и склонился перед герцогиней, предлагая отведать закуски. Пока хозяйка бала делала свой выбор, а Джастин томился, выжидая, когда освободится путь, Эмили перехватил другой добрый молодец, и оставалось только чертыхаться и кусать локти.

Оркестр заиграл вальс Брамса, мелодия которого как нельзя лучше соответствовала танцевальному стилю Эмили.

— Поесть не хочешь? — осведомилась матушка, положив в рот крохотную колбаску.

— Просто изголодался, — прорычал Джастин, впившись ногтями в спинку стула. Он не мог спокойно смотреть, как Эмили с улыбкой что-то щебечет своему партнеру, а на румяной щеке появляется знакомая ямочка.

— Превосходная пара, — воскликнул Пенфелд, провожая глазами Эмили.

Джастин промычал нечто невразумительное, что можно было истолковать и как согласие, и как возражение. Противно было смотреть на светловолосого хлыща, наверняка нашептывавшего непристойности в розовое ушко девушки.

— Питер недавно окончил Оксфордский университет, — поделилась информацией герцогиня. — У юноши хорошая голова на плечах, говорят, весьма сообразительный и толковый, проявляет живейший интерес к горному делу, которым занят его отец. На мой взгляд, открываются недурные перспективы.

— Какие перспективы? Перспективы чего? — резко спросил Джастин. Если толковый Питер посмеет хоть чуть-чуть сдвинуть руку ниже талии партнерши, его хорошая голова окажется в чаше с пуншем. Такие вот открываются перспективы.

Матушка не сочла нужным посвящать сына в свои далеко идущие планы и промолчала, а Джастину пришлось вытягивать шею из-за ее плеча, чтобы не упустить из виду Эмили.

— У него пушок на подбородке, как на спине старой крысы, — проворчал герцог, глядя на Питера, и непроизвольно потрогал собственную жесткую щетину, успевшую отрасти с утра, когда Пенфелд гладко выбрил хозяина.

— Не суди мальчика слишком строго, — заметила матушка. — Не так много лет прошло с тех пор, как и у тебя на бороде не росло ничего, кроме пуха.

Рука Джастина замерла и бессильно упала. Да, прошло не так много лет, но и немало. Он с усилием подавил желание броситься к ближайшему зеркалу, чтобы проверить, не появилась ли седина на висках.

На этот раз он не стал ждать, пока Эмили вернется на свое место, и как только прозвучали последние ноты, рванулся вперед, перехватил девушку на полпути и крепко взял за руку.

— Подарите мне этот танец, сударыня, окажите честь, — с поклоном обратился он к ней.

Она посмотрела на карточку, висевшую у рукава на золотой витой нити, и мило сморщила носик в задумчивости.

— Боюсь, ничем не могу помочь. У меня все расписано, — для убедительности она постучала ногтем по карточке. — Может, в другой раз вам больше повезет. Не теряйте надежды.

Его отвергли холодно и небрежно, но Джастин не был намерен сдаваться и еще крепче сжал руку Эмили. Он хотел уже было заявить протест, но тут опять помешали. За спиной раздался знакомый визгливый голосок.

— Добрый вечер, ваша светлость. Изумительный бал, не правда ли?

Герцог повернулся и недовольно воззрился на неумело присевшую перед ним в реверансе Сесилию дю Пардю. Так, видимо, ее научили в пансионе Фоксуорт. Она выглядела как неопытная школьница, и Джастин почувствовал себя глубоким стариком.

— Эмили, дорогая, пойдем со мной. Я должна представить молодого человека, который сгорает от желания познакомиться с тобой.

Приходилось отдать должное смекалке Сесилии. Как только она поняла, что Эмили выступает в роли королевы бала, прошлые обиды были тотчас забыты. Она рассудила, что сейчас не время сводить счеты, а гораздо выгоднее выставить себя в качестве подруги Эмили и тем самым повысить собственный статус. Сесилия взяла бывшую соперницу под руку и увела прочь. По дороге они щебетали без умолку, как старые добрые школьные подруги, а потом окунулись в веселую и шумную толпу молодых людей.

Джастин отволок свои старые больные кости на прежнее место и тяжело опустился на стул, где не так давно сидела Эмили. А когда маячивший на почтительном расстоянии Симс решился наконец предложить хозяину бокал шампанского, герцог просто забрал у него поднос и поставил себе на колени, оставив лакея с пустыми руками.

— Что, мой дорогой, решил горло промочить? — поинтересовалась герцогиня.

— Да, во рту пересохло, — ответил Джастин, осушил первый бокал и, не глядя, потянулся ко второму. Взгляд его метался по всему залу в поисках каштановых кудрей, увенчанных розами.

Джастин рассеянно крутил пальцами высокую ножку бокала, осматривая бальный зал, почти пустой, как и стоявший у него в ногах поднос. В голове шумело, на душе было мерзко.

Полночь давно миновала, у выхода скопилась толпа, герцогиня и Миллисент прощались с последними гостями. Конечно, там следовало быть и хозяину дома, но он испытывал сомнения в своей способности стоять прямо, не говоря уже о возможности вести светскую беседу, и предпочел остаться на стуле, вытянув ноги и откинув голову к стене. Джастина не привлекала перспектива карабкаться по длинной витой лестнице наверх, где ждала его огромная холодная кровать.