Хроники падшего мира - Иван Шашков

«Теперь ты понимаешь?» — спросили древние голоса. — «Понимаешь, почему мы выбрали тебя?»

— Потому что… — Максим сглотнул комок в горле. — Потому что я другой? Потому что во мне нет магии этого мира?

«Потому что ты можешь сделать то, что не удалось остальным,» — ответили голоса. — «Найти иной путь. Путь, который не потребует жертвы.»

Видения растаяли, и они снова оказались в круглом зале. Но теперь Максим видел фрески другими глазами — каждая из них рассказывала историю, каждая хранила память о тех, кто пытался спасти этот мир.

— Я знала Тилана, — тихо произнесла Аэлин. Её голос был полон боли. — Я… я должна была его остановить. Предупредить. Но я не смогла. Я не успела.

— Поэтому ты стала следить за мной? — спросил Максим. — С самого начала?

— Да, — она опустила глаза. — Я поклялась, что больше не допущу такой ошибки. Что следующий странник не останется один в решающий момент.

Лайа крепче сжала его руку: — Ты не один. Мы все здесь. С тобой.

Феррик проворчал что-то утвердительное, а Киарра просто кивнула — её лицо было непривычно мягким, понимающим.

Максим посмотрел на кристалл. Тот все еще пульсировал, но теперь его свет казался теплее, словно артефакт одобрял их решимость держаться вместе.

— Что теперь? — спросил он у Аэлин. — Куда мы должны идти?

— В сердце храма, — ответила она, с трудом поднимаясь на ноги. Лайа поддержала её под руку. — Туда, где все началось. И где все должно закончиться.

— А тьма? — спросил Феррик. — Она найдет нас?

— Обязательно, — кивнула Хранительница Врат. — Она всегда находит. Но теперь… теперь мы готовы к встрече с ней. Потому что знаем, что делали другие странники. Знаем их ошибки. И знаем…

— Знаем, как их не повторить, — закончил за неё Максим.

Он еще раз оглядел зал, мысленно прощаясь со всеми странниками, чьи истории теперь хранились в его памяти. Они проложили путь. Они показали, чего не стоит делать.

Теперь настала его очередь найти правильное решение.

«Время,» — прошептали древние голоса из кристалла. — «Время сделать выбор.»

Максим кивнул. Да, время пришло. Но сначала им нужно добраться до сердца храма. И судя по тому, как подрагивали стены от далеких раскатов грома, времени у них оставалось совсем немного.

— Идём, — сказал он, направляясь к арке, в глубине которой мерцал тусклый свет. — Нам пора узнать, что такое этот храм на самом деле.

Они двинулись вперед, оставляя позади Зал Памяти с его живыми фресками и историями прошлого. Впереди их ждало будущее — неизвестное, опасное, но теперь они хотя бы знали, чего ожидать.

И они были вместе. А значит, у них был шанс.

Шанс сделать то, что не удалось никому из предыдущих странников — найти способ спасти Арханор, не жертвуя при этом собой или целыми мирами.

Оставалось только понять, как именно это сделать. И времени на размышления становилось все меньше — где-то вдалеке уже слышался рев древней тьмы, которая неумолимо приближалась к храму.

Проход, в который они вошли, постепенно расширялся, превращаясь в длинную галерею. Здесь тоже были фрески на стенах, но другие — они показывали не истории странников, а что-то более древнее. События, случившиеся задолго до появления первых пришельцев из других миров.

— Смотрите, — Киарра указала на одно из изображений. — Это похоже на карту древнего Арханора.

Максим остановился, вглядываясь в рисунок. Да, это определенно была карта, но совершенно не похожая на ту, что он знал. Континенты располагались иначе, моря занимали другие места, а в центре…

— В центре был город, — тихо произнесла Аэлин. — Великий город Аэтернум — сердце всех миров, место, где реальности сходились воедино.

— Что с ним случилось? — спросил Максим, хотя уже догадывался об ответе.

— Тьма, — полуэльфийка провела пальцами по фреске. — Когда она впервые пришла в наш мир, именно Аэтернум принял на себя первый удар. Город пал за одну ночь. А потом…

Она не договорила — новый подземный толчок заставил стены задрожать. С потолка посыпалась каменная крошка.

— Нужно спешить, — сказал Максим. — Но сначала… — он повернулся к Аэлин. — Ты должна рассказать нам все. О городе, о тьме, о том, что случилось на самом деле. Иначе мы рискуем повторить ошибки прошлого.

Хранительница Врат колебалась. На её лице отражалась внутренняя борьба — древние клятвы хранить тайны сражались с пониманием того, что сейчас не время для секретов.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Я расскажу. Но не останавливаясь — нам нужно идти дальше.

Они двинулись по галерее, а голос Аэлин эхом отражался от древних стен, рассказывая историю, которую не слышал никто из живущих:

— Давным-давно, когда мир был юным, существовала только одна реальность. Один Арханор, прекрасный и совершенный. Магия текла свободно, все расы жили в мире и согласии. В центре этого мира стоял Аэтернум — город чудес, построенный первыми магами.

Она указала на очередную фреску, изображавшую прекрасный город с хрустальными башнями, парящими в небе садами и мостами из чистого света.

— Но что-то случилось, — продолжала Аэлин. — Что-то нарушило равновесие. Многие говорят, что это была тьма из-за пределов нашего мира. Другие считают, что её породили сами жители Аэтернума — их гордыня, их желание достичь еще большего могущества.

— А что думаешь ты? — спросил Максим.

— Я думаю… я думаю, что правда сложнее. Тьма всегда существовала — как противовес свету, как необходимая часть равновесия. Но что-то нарушило это равновесие. Что-то превратило естественную тьму в то чудовищное, голодное существо, которое теперь преследует нас.

Новая фреска показывала, как тьма поглощает город. Максиму показалось, что он даже слышит крики его жителей, видит их отчаяние.

— Маги Аэтернума пытались сражаться, — продолжала Аэлин. — Они создали кристалл — тот самый, что сейчас у тебя на груди. Это было величайшее творение в истории магии — артефакт, способный управлять самой реальностью.

— И они использовали его, чтобы победить тьму? — спросил Феррик.

— Нет, — покачала головой Хранительница. — Они поняли, что победить тьму невозможно — она такая же часть мироздания, как свет. Поэтому они решили… разделить реальность.

— Что? — Максим остановился так резко, что Лайа едва не налетела на него.

— Они разделили один мир