Имя – Смерть - Анна Малышева

– Тебе скоро тридцать.

– Ну и что? – Он с трудом сдерживался, чтобы снова не сорваться. И очень спокойно, неестественно спокойно повторил свою просьбу:

– Мама, спрячь деньги, я очень тебя прошу.

Помолчав, она сообщила:

– Уже спрятала.

– Да?! Правда?! Вот молодец! И никому не говори, ладно? А где?

– Нельзя же по телефону…

– Да, да, ты права… – У Ивана стало куда светлее на душе. Мать, во всяком случае, теперь с ним разговаривала. Она ему помогала.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Мам, я сейчас поеду туда, в Измайлово. Надо же все выяснить.

– Опомнись, – сказала она. – Ночь на дворе.

Там никого нет.

И только сейчас он понял, почему вокруг так пусто, так темно и безлюдно. Окна универсама не светились. Только витрины слабо озарялись цветными гирляндами. Приближался Новый год, и все готовились к нему загодя, за месяц. Иван взглянул на часы, высунув руку из кабинки, под свет фонаря. Половина второго… Глубокая ночь.

– Они дали тебе телефон, мама? Продиктуй.

Я сам им позвоню. Нечего им к тебе приставать.

Она назвала номер, и он записал его кривыми, торопливыми цифрами.

– Я боюсь, что тебя арестуют, – услышал Иван в трубке.

– Я, мам, этого не делал, – ответил он. – Спокойной ночи.

И повесил трубку. Сел в машину и поехал в Танькиным родителям. Поздний час его не останавливал.

Он знал, что там никто не спит.

В двери светился глазок. Он был прав – в этой квартире не спали. Он позвонил в дверь. Спустя какие-то секунды глазок потемнел. И он услышал дикий визг. Иван даже отшатнулся и поднес ладони к ушам. «Бежать отсюда, – мелькнуло у него в голове, – не выйдет никакого разговора…»

Но ему уже открыли. На переднем плане стояла Танькина мать. За ней – Танькин отец и с ним какой-то мужик – плотный, почти квадратный. Иван его видел впервые.

– Убийца! – крикнула мать.

Тут Иван услышал, что и в соседней квартире проснулись – там послышались шаги, и он просто почувствовал, что в глазок на него смотрят. Соседи, конечно, тоже были в курсе дела.

– Спокойно, – сказал Иван. – Дайте войти. Мне поговорить нужно…

– Убийца! Садист!

Женщина кричала, но даже не пыталась переступить порог и кинуться на Ивана. Мужчины за ее спиной смотрели на гостя в полном остолбенении.

Видно было, что никто его тут не ждал.

– Я не трогал Таню! – крикнул Иван. – Не орите на меня! Я только что узнал!

– Милицию вызову! Вадик, вызывай милицию! – надрывалась женщина. – Вадик, держи его!

– Что мне ваша милиция? – спросил Иван, роясь в кармане.

Женщина неверно поняла его движение. Видимо, ей показалось, что он хочет достать пистолет или нож. Она взвизгнула и прижалась к выпирающему животу мужа. Муж подался назад и натолкнулся на квадратного незнакомца. В щели между стеной и незнакомцем вдруг показалась голова Дениса. Он сразу узрел Ивана и возбужденно закричал:

– А, Ванька пришел!

– Привет, – отозвался Иван.

– Таню убили!

– Вадик, убери ребенка! – приказала мать. – Немедленно убери, этот гад вооружен!

Иван вытащил из кармана то, за чем полез. Это была записная книжка.

– Видите? – спросил он, раскрывая нужную страницу. – У меня записан номер, по которому надо звонить следователю. Номер мне дала моя мать.

Я немедленно позвоню следователю, но сперва должен поговорить с вами. Пустите меня в квартиру.

– Пошел вон!

– Слушайте, вы что – меня боитесь? – наигранно удивился Иван. – Я пришел один. А вас тут трое, и вообще, двое здоровых мужиков. Может, еще кто у вас там есть?

– А твое какое дело?

– Никакое. Я к вам пришел по-человечески поговорить. Я же только что узнал…

Неожиданно зашевелился квадратный человек. Он примирительно сказал:

– Лариса, пусти ты его. Что на весь дом орать?

Ничего он нам не сделает.

– Вот именно, – подтвердил Иван. – У меня и оружия нет.

И выругался про себя – кто его тянул за язык, кто спрашивал про оружие? Они и предполагать не должны, что у него оно может быть. Но в дом его все же впустили, хотя Лариса едва отодвинулась. Ему пришлось протискиваться между ней и Вадиком.

Едва оказавшись в коридоре, Иван сразу протянул руку квадратному человеку:

– Иван.

Тот, ни на миг не задумавшись, ответил на рукопожатие, представившись:

– Борис. Ее брат. – И указал большим пальцем в сторону Ларисы.

С отцом и матерью Таньки Иван был знаком.

И сейчас очень этому радовался – они бы ему точно руки не подали. Зато Денис крутился у него под ногами, протягивая что-то на раскрытой ладони.

– Это что у тебя? – машинально спросил Иван.

– Сердце испортилось!

Это и в самом деле был его подарок – тот брелок для ключей, который он привез из Эмиратов.

Иван сунул ему брелок обратно и дал легкого пинка под зад коленом:

– В комнату, в комнату!

– Не смей бить ребенка, сволочь! – внезапно крикнула Лариса, которая с омерзением наблюдала, как общаются ее сын и убийца дочери. Но за Ивана опять вступился ее брат:

– Лара, ты это вообще зря. Все нормально, успокойся.

– А ты бы успокоился?!

Но Борис не отреагировал на ее крик. Он впихнул упирающегося племянника в комнату, прикрыл дверь и спросил:

– А что мы тут стоим? Пойдем в столовую. Мы там того… Поминаем.

Он пошел первым, за ним – Иван. За Иваном нерешительно последовал муж Ларисы, Вадим. А уж она шла сзади, трясясь от злобы и нервно шипя:

– Да как он смел! Да как он посмел сюда прийти, выродок, иуда, хам!

– Не обращайте внимания, – сказал Борис, усаживая гостя к столу. – Вот сюда давайте. Тут свободно. Водку пьете?

Иван стесненно сел рядом с ним. Ему было очень неловко. Вадик нерешительно огляделся и тоже присел. Лариса упала на диван и стала натужно рыдать, отвернувшись к спинке. Мужчины не смотрели в ее сторону.

– Выпьем за упокой Таниной души! – сказал Борис, разливая водку.

Иван молча поддержал его и осушил стопочку до дна. Закусывать не стал, не решился взять себе что-нибудь из того набора, что был на столе. Видно было, что за закуской специально ходили. Нарезка, сыр, шпроты, грибочки маринованные в банке с немецкой надписью… Таких деликатесов у Танькиных родителей обычно на столе не бывало. Такие вещи покупались к случаю, на праздники. Семья жила скуповато, хотя деньги тут водились.

– Я вот только сейчас все узнал, – тихо заговорил Иван. – Позвонил матери, а она мне такое…

Я сразу решил к вам ехать. В милицию-то уже поздно. Завтра поеду.

Он закурил, Борис тоже. Танькин отец не курил.

Он сидел, скручивая в трубочку угол скатерти, глядя на свою пустую стопку.