Становление Руси - Дмитрий Иванович Иловайский

главного стола. Когда умер Ярослав Всеволодич (1198 г.), на Черниговском столе сел его двоюродный брат Игорь Святославич, князь Новгорода-Северского, герой «Слова о полку Игореве». Но спустя четыре года он также скончался; старшинство в роде Ольговичей принадлежало теперь Всеволоду Чермному, сыну Святослава Всеволодича, бывшего Киевского князя, и Чермный беспрепятственно занял Черниговский стол. По характеру своему этот князь был истинным представителем своего рода. Не довольствуясь Черниговом, он, по смерти Романа Галицкого, предъявил свои притязания на Киев, где сидели и отец его и дед; с помощью наемных половцев Чермный не раз изгонял несчастного Рюрика из Киева.

Всеволод Суздальский решился наконец вооруженною рукою напомнить Ольговичам, что Киевским столом нельзя распоряжаться без его соизволения, и в 1207 году предпринял поход на юг. На помощь к нему пришли его подручники, князья рязанские. Но до великого князя дошел слух, будто бы последние замышляют измену и пересылаются с черниговскими; тогда он велел их схватить и вместо Черниговской земли повернул в Рязанскую, чтобы окончательно покорить ее своей власти. Однако уже самое намерение Суздальского князя идти на Чернигов устрашило Ольговичей; они изъявили покорность Всеволоду III, с согласия которого Чермный получил Киев, а Рюрик сел на его место в Чернигове (1210 г.). Такое необычное перемещение напомнило времена первых Ярославичей; оно объясняется неудовольствием Суздальского князя на Ростиславичей Смоленских. Но этот порядок не мог быть прочен. Спустя два года скончался Всеволод III, Суздальская земля раздробилась между его потомством; там наступили смуты, подобные тем, которые были после смерти Андрея Боголюбского; почему снова утрачено было влияние Владимира Клязьминского на судьбы Киева, и юг России снова предоставлен самому себе. Здесь не замедлила возобновиться борьба Ростиславичей с Ольговичами из-за Киевского стола. Рюрик между тем умер (1215); но на помощь Ростиславичам пришел из Новгорода его племянник Мстислав Мстиславич Удалой; он выгнал Всеволода Чермного из Киева и посадил в нем своего двоюродного брата Мстислава Романовича Смоленского. Этот Мстислав Романович находился в числе князей, погибших в несчастной битве на Калке.

Посреди описанных междукняжеских отношений все более и более вырабатывалась отдельность русских областей при помощи разнообразия в характере населения, и в других местных условиях. Каждая из этих областей начинала жить своею собственною историческою жизнию, имея во главе особую ветвь княжего дома. Каждая из этих ветвей более или менее сохраняет тот же обычный порядок старшинства, из-за которого иногда возникает такое же соперничество, какое происходило из-за Киева. А последний между тем окончательно терял свое значение старейшего стола. Будучи постоянно яблоком раздора между разными поколениями Игоревичей, он не утвердился ни за одним из них. Мало того, он достается иногда уже не старшим князьям, а их младшим родственникам. Сила и значение киевского князя определяются уже не самим Киевским столом, а теми родовыми, наследственными волостями, которыми этот князь располагал. Однако Киев все еще продолжал быть посредствующим звеном, которое связывало отдельные и даже отдаленные части России. Он все еще служил главнейшим средоточием древнерусской образованности, пока не надвинулась с востока новая темная сила и вконец не разрушила матери русских городов.

Свои домашние дела и неустанная борьба с соседями не мешали русским людям того времени с участием следить за важными событиями на юго-востоке Европы и жить общими политическими интересами с другими европейцами.

Греческая империя была для Древней Руси главным источником просвещения. Князья наши постоянно находились в родственных и дружеских связях с византийскими государями и принцами; Греция снабжала нас иерархами; от нас отправлялись в нее торговцы и многочисленные паломники. Отсюда понятно то живое участие, с которым Русь относилась к судьбам Византии, к Святой земле и к великому движению западноевропейских народов в ту сторону, т. е. к Крестовым походам. Под 1190 годом Киевский летописец с прискорбием говорит о завоевании Иерусалима неверными Агарянами, т. е. султаном Саладином, и о гибели крестоносного императора Фридриха Барбароссы. А четырнадцать лет спустя совершилось событие, которое, видимо, поразило умы русских людей: пришло известие, что самый Царьград завоеван и частию сожжен Фрягами, или Латинами, а его великолепные храмы подверглись разграблению, начиная с чудной Софии и Влахернской Богородицы.

Летопись Новгородская оставила нам довольно подробный рассказ об этом погроме, который случился почти одновременно со вторым взятием и разграблением нашей древней столицы. «Так погибло царство богохранимого града Константинова, — заключает северо-русский летописец; — распрями царей погублена земля Греческая, и ныне обладают ею Фряги»{30}.

VII

КИЕВ. ВОЛЫНЬ И ГАЛИЧ

Характер области полян. — Положение и части Киева. — Верхний город. — Св. София. — Ее стиль, мозаика и фрески. — Золотые ворота. — Десятинная церковь. — Михайловский мои. и другие храмы. — Подол. — Берестово. — Выдубецкий мон. — Население Киева. — Города Киевской земли. — Поросье и Черные Клобуки. — Население и города Полесья. — Пределы Волынской земли. — Владимир, Луцк и др. города. — Роман Волынский. — Галицкая земля. — Стольный город. — Города Подгорья и Понизья. — Ярослав Осмомысл. — Боярство. — Семейные раздоры. — Владимир Ярославич и начало галицких смут. — Вмешательство угров. — Княжение Романа в Галиче. — Посольство папы. — Гибель Романа. — Его дети. — Вмешательство Ляхов, Угров и южнорус. князей в борьбу за Галицкое наследство. — Боярские крамолы и казнь двух князей. — Господство угров в Галиче. — Изгнание их Мстиславом Удалым.

Почти четыре века нашей истории Киев с его областью служил средоточием политической жизни русского народа. Эта область, собственно, и называлась Русскою землею; ибо населявшее ее полянское племя считалось Русью по преимуществу.

Киевская, или Полянская, область занимала выгодное положение в торговом и политическом отношении. Она лежала в стране довольно плодородной, обильной текучими водами и лесом. Многоводный Днепр представлял русскому племени широкую дорогу на север и на юг, а судоходные притоки его, Припять и Десна, открывали удобные пути на восток и на запад как для торговых сношений, так и для военных потребностей. Ни естественные, ни политические пределы Киевской земли никогда не были строго определены. Если взять их в обширном объеме, то на севере эти пределы терялись в болотах и пущах Припятского Полесья, а на юге — в степных пространствах, почти достигавших до порожистой части Днепра; на западе они приблизительно простирались до реки Горыни и Случи и, таким образом, захватывали часть собственно Волынской земли. Только на востоке Днепр служил определенною естественною гранью Киевской области, если не