Черный человек. Книга 1 - Василий Головачев

Клим фыркнул. Ромашин остро взглянул ему в глаза.

— Что, не воспринимается? Моя реакция тоже была под стать вашей: как это можно материализовать «струну», по сути — пространственное измерение! Оказывается, можно. Не нам, конечно, природе. Время на границе этого «значка» застыло, поэтому он кажется вещественно осязаемым. Самое удивительное в нем — его «конструктивное» исполнение. Видите, его внешняя форма — гиперболоид вращения на тонкой ножке, внутри — точно такой же гиперболоид, который крепится к внешнему ножкой, внутри того — еще один, и так до бесконечности! Так что гипотеза физиков правомерна.

— Не понял. — Мальгин наконец проявил интерес, слегка удивился, потом до него дошел смысл сказанного. — Как до бесконечности?!

— В прямом смысле этого слова. — Ромашин подкинул тяжелый «обрывок суперструны», довольный произведенным эффектом. — У русской матрешки пять-шесть сестер одна в другой, а у этой штуки ряд гиперболоидов-чашечек уходит в бесконечность. Специалисты с помощью нейтринных умножителей насчитали больше триллиона чашечек, одна меньше другой, но так и не дошли до конца, не хватило глубины микроскопов. То есть последняя «чашка» этого «значка» по размерам меньше не только атома, но и нуклона![50]

Мальгин перевел дыхание, он был ошеломлен.

— Из чего же тогда он сделан? Не платина, конечно, и не осмий?

— По цвету и массе действительно похоже, но не осмий, не металл вообще и никакое другое вещество. Физики предложили кучу объяснений: устойчивые конфигурации известных частиц типа нейтрино, глюоний[51], мезовещество, «вспененный вакуум» и черт знает что еще. По-моему, они сами плохо разбираются в своих гипотезах. Но реально дело обстоит так: неизвестно что, сделанное неизвестно из чего и неизвестно каким образом. Лично я склоняюсь к уже высказанному мнению: это «обрывок суперструны», соединявший наш мир с иным во времена Большого Взрыва.

— Я могу забрать?

— Пока нет. — Ромашин спрятал «значок». — Это вещественное доказательство, говоря языком следствия, да и физики готовы за него продать душу не только мне, но и дьяволу. Лишь один специалист, изучавший эту «матрешку», автор гипотезы «обрывка суперструны», мыслит нестандартно. У него в запасе есть еще одна гипотеза — «значок» сделан во вселенной, где царствуют иные физические константы и законы, где время не одно, а несколько, и размерность координат там не целочисленная, а дробная. Что, кстати, хорошо коррелируется с гипотезами физиков, изучавших «скелеты» орилоунских метро в Горловине. И принес «значок» наш общий друг Даниил Шаламов.

— Вы на что-то намекаете?

— По возможности я стараюсь говорить прямо, без намеков. Просто хотел сказать, что Шаламов знает такое, что и не снилось нашим мудрецам. А главное, он знает маатан, которые знают остальное.

— Ну и что?

— Клим, он должен быть задержан. Видите, во что вылилось только одно его появление на Земле? Укротить этот фонтан пыли и газа будет очень нелегко. А кто знает, что может произойти еще? Обладая колоссальным запасом чужих знаний, атакующих подкорку, будучи энергетически независимым, имея расщепленную психику, Даниил способен… — Ромашин замолчал, увидев, как изменилось лицо собеседника.

— Как бы ни был болен Шаламов, — угрюмо выдавил из себя Мальгин, — он не способен на преднамеренное зло. Нет причин. Если только они не появятся, когда вы попытаетесь задержать его силой.

Глаза Ромашина стали грустными.

— Вы рассуждаете, как Майкл. — Он перевел взгляд на работающего у пульта Лондона. — По-моему, вы даже похожи, хотя по натуре он ближе к человеку-нет, чем к человеку-да.

Клим невольно улыбнулся, отрицательно качнул головой.

— Я давно перестал быть человеком-да. Потому что понял: всегда и во всем быть уверенным — не достоинство, надо уметь говорить и «нет», особенно самому себе. А Лондон, как мне кажется, надежный человек.

— Значит, я был ненадежен? — Ромашин тоже улыбнулся.

— Нет, почему… — Мальгин смешался. — Я не сравниваю вас… во всяком случае, с таких позиций.

— Не оправдывайтесь. Все правильно. Мы с Майклом мыслим по-разному, но человек он действительно надежный, хотя, с моей точки зрения, ему надо бы иметь больше творческого воображения и способности рисковать. Хотите еще новость? Вы видели на Страже Горловины вудволловые леса? Похожие на развалины? Случайное чудо природы, потому что они растения и животные одновременно. Так вот, судя по всему, они обладают интеллектом. Не человеческим и даже не маатанским, но интеллектом.

— Разумные леса? — Мальгин скептически покачал головой. — Это не ново. Имею в виду идею. Хотя возникает множество вопросов. Например, каким образом они познают мир? Эволюционируют? Общаются?

— Я тоже задал себе эти вопросы и не нашел ответа. Но вудволлы тем не менее существуют. Извините, я вынужден удалиться. Что вы намерены делать дальше?

Мальгин посмотрел на светящийся столб пыли, издали похожий на раздувшийся канал орбитального лифта, почувствовал вдруг неимоверную усталость и пробормотал:

— Пойду спать.

— Моего «защитника» еще не выбросили? У меня ощущение, что он может понадобиться вам с минуты на минуту.

Клим раздвинул волосы на виске, показал сетку и часть дуги «защитника», о котором он уже успел забыть. Ромашин кивнул.

— Не призываю вас чураться Шаламова как черт ладана, однако опасайтесь его. Он не знает пределов своей мощи… и неосторожности. Если хотите, ребята доставят вас в Норильск, туда проложена курьерская линия СПАС-центра.

— Спасибо, буду обязан.

— Вы так и не определили координат Купавы?

Мальгин молча отвернулся.

— Жаль. Найдете — дайте знать, вас соединят со мной по «спруту» немедленно. — Ромашин некоторое время смотрел на хирурга с каким-то неопределенным сожалением. — И все же вы не сказали, что привело вас на Таймыр, к орилоунскому метро. Надежда на встречу с Шаламовым? Любопытство?

— Игнат, подойдите, — позвал Ромашина Лондон. И в этот момент Мальгин снова физически почувствовал на спине знакомое «дыхание притаившегося зверя», как и давеча у дома Гзаронваля: «зверь» посмотрел ему в спину и «тихо зарычал»… Хирург стремительно обернулся. Дверь медленно закрывалась за мелькнувшей спиной человека в синем кокосе. Мальгин выбежал в коридор, потом наружу, простучав каблуками по пандусу. Надвинул респиратор. Человек в синем комбинезоне уже садился в куттер, взмахнул рукой, и куттер тут же взмыл в небо.

— Что с вами? — окликнул Мальгина выглянувший Ромашин, реагирующий на все, что касалось хирурга, как настроенный на его эмоции камертон. Зажал нос пальцами, потом вспомнил о респираторе.