Трагедия на Неве. Шокирующая правда о блокаде Ленинграда. 1941-1944 - Хассо Стахов

Разве имеет представление современник о тотальной войне, когда он, как в вышеописанном случае, с возмущением кричит, что в частях z.b.V. вермахта рабочий день солдата продолжался не менее десяти часов? Можно подумать, что в обычных пехотных частях рабочий день по распорядку составлял восемь часов, а после службы было запрещено вести боевые действия или из-за жары объявлялся перерыв на войне. Вероятно, он думает, что в выходные дни бомбы не падали. Возможно, иногда беседы с очевидцами и рассказы солдат об изматывающей работе в плену более поучительны, чем изучение папок с документами и слушание лекций, построенных на легендах.

Немецкий оборонительный рубеж, созданный перед Мгой, все еще удерживается. Речь по-прежнему идет о нескольких отвоеванных или сданных метрах, хотя русские намерены целиком отбить «горлышко у бутылки». Теперь они пытаются это сделать одновременно на трех участках фронта южнее Ладожского озера. Русские вновь атакуют Синявинские высоты. Одновременно огневые валы вновь накатываются на фланги: с запада, со стороны Колпино и с востока из-под Погостья, где 96-я пехотная дивизия намеревалась накануне насладиться несколькими днями отдыха, после того как на Неве у Городка попала в «мясорубку». В то время как среди немецких солдат, окопавшихся под Ленинградом, ползет слух о гибели 6-й армии в Сталинграде, русские стремятся закрепить победу на Волге успешными боями на Неве. Но их мощный завершающий удар в тыл немцам пока не приводит к успеху. Советское командование на него очень рассчитывало, так как таким образом оно могло бы, наконец, наладить надежную сухопутную связь по Кировской железной дороге в районе Мги и тем самым обеспечить эффективную помощь Ленинграду. В конечном итоге тогда удалось бы окружить немецкие дивизии в «Бутылочном горле», прекратив снабжение немцев у автомагистрали Ленинград — Новгород параллельно Волхову.

Какие бы боевые донесения той поры мы ни перелистывали, везде бросается в глаза ужас, ставший обыденным явлением. Кажется, только что дивизия «СС Полицай» прикрывала фланг при прорыве 6000 немецких солдат, отступавших с берегов Ладоги, а сейчас она уже сама залегла у Невы под ураганным огнем.

21-я пехотная дивизия окопалась под Синявино вместе с 28-й легкопехотной дивизией, с 11-й пехотной дивизией генерала Томашки и с 61-й пехотной дивизией. 132-я пехотная дивизия отражает атаки дивизий 54-й армии генерал-майора Сухомлина, вклинившихся под Погостье.

Целесообразно задаться вопросом о боевом духе немецких солдат в эти дни изнурительных бесконечных боев, сопровождавшихся заболеваниями, борьбой со вшами и сообщениями о гибели целой армии под Сталинградом. Барон фон Альмайер-Бек отвечает на этот вопрос словами своего командира 21-й пехотной дивизии генерала Герхарда Матцки: «Мы действовали решительно и надежно». Это звучит слишком уж молодцевато, но тот, кто иронически усмехается этому, поступает легкомысленно. Потому что как раз невообразимые обстоятельства и условия не дают солдатам времени задумываться о смысле и целесообразности происходящего и впадать в депрессию. Противник и обстановка не дают им времени на передышку, к тому же оборонительные позиции становятся все менее устойчивыми. Каждый солдат зависит от своего сослуживца и вынужден всецело на него полагаться. В этом заключается тайна боевого товарищества. Кто будет еще чем-то другим забивать себе голову, когда важнее снарядить магазин патронами, проглотить котелок гуляша с макаронами и укрепить бруствер окопа таким образом, чтобы снайпер на той стороне не мог бы поймать в прорезь прицела одного из «фрицев».

Солдаты любят давать волю довольно циничным выражениям типа: «Наслаждайся войной, мир еще более ужасный» или «Благодарность отчизны спешит за тобой во весь опор, но никак не может угнаться!» А также: «Фюрер, прикажи нам, мы ответим за последствия». Это интерпретация официальных клятвенных заверений: «Фюрер, прикажи нам, и мы последуем за тобой!» И все же пока снабжение доходит до передовой линии, пока командиры надежны и опытны, пока передовая позиция не является трамплином в ад и на ней достаточно мест, где можно укрыться, в этом случае пока нет речи и о пораженческих настроениях. Если даже генералы не имеют полного представления о том, что делается вокруг, то разве должен какой-нибудь обер-ефрейтор задумываться над всем этим, лежа в окопе с карабином «98к» при температуре минус 26 градусов? При этом следует учитывать, что вокруг вовсю метет снег, ведется минометный и воздушный обстрел.

В течение семнадцати суток 21-я пехотная дивизия теряет 1830 солдат. Половины из них она лишается в течение всего лишь четырех дней. Капитан фон Гурсель позднее напишет, что не было ничего удивительного в том, что в жестоких боях за Синявино командиры рот через каждые трое суток погибали или получали ранения. В середине марта 1943 года проносится слух об отводе 21-й пехотной дивизии с фронта для отдыха и пополнения — впервые с начала ее русского похода. Спустя пару дней основная часть дивизии готова к маршу. Но он совершается не в направлении теплых квартир и освежающих бань в тылу, а на восточный фланг «Бутылочного горла». Русские переходят в наступление, предстоят новые бои.

В истории дивизии «СС Полицай» Фридриха Хуземанна, которая, подобно 96-й пехотной дивизии, одновременно ведет бои на двух участках фронта, заслуживает внимания одна будничная фраза: «Планы противника перечеркнуты и наступление приостановлено, но полностью сдержать его продвижение не удается». Замечание касается усилий немецкой артиллерии и реактивных минометов, расположенных перед поселком № 5, печально известным рабочим поселением, находящимся на небольшой возвышенности перед Синявино. Но оно относится также и к большинству немецких оборонительных мероприятий. Как это чаще всего бывает, все происходящее в условиях тумана, темноты и чада горящих танков рассыпается, как мозаичное полотно, на призрачные отдельные акции. Один из унтер-шарфюреров (звание в войсках СС, равное унтер-офицеру. — Ю. Л.) по фамилии Гутман, командир 75-мм противотанковой пушки, находившийся в тот момент у поселка № 6, рассказывает: «Всю ночь с севера доносился шум боя, который постепенно становился все ближе. Утром над болотом прямо перед нами повисла сильная завеса дыма, сквозь которую мимо нас спешно проследовали немецкие подразделения, замыкавшие отступление. Затем я увидел первых русских, приближающихся к нам». И далее: «Тем временем появляются 12 танков Т-34, которые сближаются с нами на расстояние 600 метров. У наводчика сдают нервы, и я вынужден сам встать к прицелу… Первый танк останавливается и окутывается дымом. Остальные тотчас же меня обнаруживают и открывают огонь. Я вижу вокруг себя разрывы снарядов. Но вскоре мне удается поджечь второй танк, а затем и третий. Тем временем командир соседней 50-мм противотанковой пушки подбивает танк кумулятивным снарядом, но затем его в клочья разрывает снаряд из танковой пушки… Один Т-34 возвращается назад и подминает под себя противотанковую пушку. Подбитые танки чадят самым жутким образом».