Пункт выдачи № 13 - Михаил Северный

слышал, как зарычал пацан, но не собирался смотреть ему в лицо. Если я его и подставил, то случайно. Я сам верил в невиновность дурака.

— И еще одно, перед тем как поедем дальше. Крылья, все их видели?

Касьян переглянулся с Морфием и покачал головой:

— Мы ничего не видели. Сумасшедший просто прыгнул в печь и сгорел заживо.

— И он не взмахнул крыльями, которые росли у него из спины?

— Ещё от сна не отошел, — негромко сказал Морфий, — простой человек, что с него взять.

— Ты узнал где дети? — осторожно, будто боялся спугнуть спросил Касьян.

— Дайте пять минут, — я сел поудобнее и вцепился руками в уши, будто хотел их оборвать, — пока мудак там догорает я проанализирую сны, чтобы понять, что в них общего, кроме перчатки с лезвиями.

Я постарался использовать время, которое дали мне нечистые максимально эффективно, но отвлекало кое-что. Одна мысль, которая как проснувшаяся после зимней спячки муха не давала собраться.

Запах должен был идти из-за заслонки невыносимый, как никак тело человека горит, но никто не реагировал, а я тоже знакомой вони жаренного мяса не слышал. Ладно, разберусь с этим позже. Сейчас о другом.

И кажется я понял.

Не прошло и пяти минут. Они втроем сгрудились вокруг меня жадно вглядываясь в лицо. Переживают за своих.

— Товарищ Касьян? Товарищи нечистые? Хорошо, что я выспался, когда по снам придурка бродил, потому что нам нужно опять собираться в дорогу. Вызывайте ваше такси с крестом и двоих таксистов в помощь.

— Что ты понял? — спросил Касьян, которого впору сейчас называть нетерпеливым, но я удержался. Как-то потерял он мое доверие, да и уважение в последнее время.

— Сначала малыша отправьте домой. Поздно уже. Я его сестре обещал.

Волчёнок начал было возмущаться и даже хотел кинуться на меня и порвать лицо, доказывая, что никуда не уйдет, но в лице патлатого некроманта я нашел поддержку. Малышу пришлось стоять в углу и смотреть на меня, скалясь в бессильной злобе.

Пока не приехала машина и не увезли красного от злобы пацана я молчал как живой труп под пытками. Молчал, пока не вернулся бус, хоть и ходили вокруг двое изображая волков. Молчал, когда первым сел в машину и подвинулся, уступая место.

— И куда едем? — спросил Касьян, который расположился рядом и я слышал резкий запах его одеколона.

— На кладбище.

— Снова? На тоже самое.

— Даже и не сомневайтесь. Там перед входом колодец стоял, вот к нему и направляемся.

— Ты нашел связующее звено? — повернулся Морфий со своего места.

— Может я и ошибаюсь, не сильный специалист. Но все указывает на воду. В первом видении были лужи, местность после дождя и воспитательница постоянно пила воду из маленькой бутылочки.

— Во втором сне вода была всюду. Мне даже пришлось искупаться и вспомнить свои самые страшные кошмары, связанные с глубиной.

— В третьем я ничего такого не увидел поначалу. Долго думал и может это натягивание совы на глобус, но связь все-таки есть.

Машина ехала не быстро, чтобы дать возможность главарям меня допросить, но и не настолько медленно, чтобы дать повод полиции остановить подозрительный фургон. Время для рассказа еще было, но немного.

— Продолжай, — сказал Касьян, — что-то и мне в голову не приходит ничего.

— Ведро с водой в которую кое-кто макал губку, чтобы положить на голову осуждённого. Я сразу и не вспомнил, как стекали по лицу дурака большие капли.

— И правда натянуто.

— Это сон, — сказал Морфеус и отвернулся, — анализируя его и правда нельзя мыслить логически. Обычка может и прав. Сон в руку.

— Кто мешает проверить, — согласился Касьян и откинулся на сидение.

Больше со мной не заговаривали до прибытия на место. Город будто вымер, на дороге мы никого не встретили. Понятно, что ночь, темнота, но всегда кто-то куда-то несется разгоняя темноту фарами. Дорога никогда не спит.

В этот раз все было иначе. В окнах не горел свет, на балконах не курили мужики, мимо не летели фуры и даже патрульная машина не встретилась на пути.

Так и не перемигнувшись ни с кем фарами мы прибыли на кладбище. Хорошо, что похождения во сне дали мне бодрость иначе сейчас я бы двигался как муха в паутине и соображал также, как никак луна уже восседала наверху, являясь единственным источником света в округе. Фонари вокруг предусмотрительно погасили, чтобы не видеть позорно сожженного и не в чем не виноватого домика.

— Люди, — сказал Касьян потягиваясь на фоне обгоревшей стеночки, чудом державшейся в земле, — импульсивные до глупости. Без обид, Игорь.

— Бывает, — сказал я зевая и паррировал, — но и вы не лучше. Помню я как-то на войне взяли семью мелкогномов, всех вроде бы думали повязали, вот только мамашу упустили. Она спала забравшись в нору, а мы там и не проверили. Короче мы первого пленника…

— Стой, — прервал меня Касьян и наверное первый раз руку на плечо положил, — не надо.

И правда. Не так уж и хорошо я соображаю. Нашел что рассказывать нечистым на кладбище. Язык мой — враг мой.

Он только рукой махнул и двое здоровяков пошли местность прочесывать, пока мы у машины стояли. Пожарище еще дымилось, вовсю трещал огонь из-под углей и щелкали лопаясь расплавившиеся вещи.

Вокруг полицейские уже успели натянуть свои жёлтые предупреждающие ленты отделяя место пожара и колодец от зевак. Не церемонясь крестатые совали их, но ближе подходить не стали.

— Там горячо, — обернулся один, — не подойти.

— А колодец?

Они развернулись и направились к указанному месту. Обошли кругом деревянное сооружение, позвенели цепью, заглянули вниз и помахали приглашая.

— Здесь нормально.

— Пройдемте, — сказал Касьян и по плечу хотел меня похлопать, но передумал и руку неловко убрал. Так мы втроем и пошли гуськом, освещаемые только фарами из машины и немножко полной луной. Как там мой волченок пацан, сейчас? Наверное сильно злится.

Старый колодец у края заброшенного кладбища выглядел словно портал в иной мир. Его сгнившие, покосившиеся доски, когда-то обрамлявшие каменную кладку, теперь лежали обломками, наполовину погребённые под землёй. Мох и склизкий налёт покрывали его внутренние стены, тянувшиеся вниз в пугающую чёрную глубину. От воды, если она вообще оставалась на дне, веяло ледяным холодом, который пробирал до костей всякого,