Пасынок империи (Записки Артура Вальдо-Бронте) (СИ) - Точильникова Наталья Львовна

— Значит, можно под БП? — спросил Нагорный.

— Без вопросов. Можно, конечно.

— Прямо сейчас? — спросил Салаватов.

— Нет, — сказал Александр Анатольевич, — еще буквально пара слов.

И повернулся ко мне.

— Артур, пообещай, что не уволишься.

— Не уволюсь, — сказал я. — А что?

— Понимаешь, это не простое совпадение, что тебя направили на стажировку к Руслану Каримовичу, и ты тут же нашел нарушения. На него был материал из СБК.

Реакция Салаватова была отчаянной. Можно было даже не смотреть на эмоциональные всплески и красные пятна на изображении мозга. Он побледнел и выронил таблетку.

Программа же выдала подсказку: «Испытуемый может быть причастен к убийству или другому тяжкому преступлению, вероятность 65 %».

— Вот это да! — прокомментировал Нагорный. — Даже не ожидал.

— Что там? — тихо спросил Салаватов.

— Ну, что, — вздохнул Александр Анатольевич, — «Е3», видимо, не обойдемся.

— Руслан Каримович, к какому убийству вы причастны? — прямо спросил Венгер.

— К убийству? — быстро спросил Салаватов. — Ни к какому.

— Тогда к чему? — сказал Нагорный. — Детектор считает, что причастны.

— Саша, — попросил Салаватов, — можно мне с Камиллой наедине пообщаться?

— Прямо сейчас?

— Да.

Нагорный кивнул.

— Да, конечно.

И указал взглядом на дверь рядом с дверью в туалет, куда Дима заходил мыть руки, когда мы допрашивали Привозина.

— И еще, — сказал Салаватов, — я бы хотел, чтобы у Камиллы был пароль от моих модов и запись СДЭФ с начала допроса.

— Хорошо, — кивнул Александр Анатольевич. — Госпожа де Вилетт, ловите файл. У вас полчаса.

Они встали и прошли за дверь, на которую указал Нагорный. Я успел увидеть, что там есть маленькая комната, видимо, без окна.

Обед

— Ну, сдвинулось с мертвой точки, — тихо прокомментировал Венгер, — сейчас торговаться будут.

— А что за материал на него из СБК? — спросил я Нагорного.

— Артур, не сейчас, — сказал Александр Анатольевич. — Я тебе потом объясню. Был материал.

— На БП жестко настаиваем? — спросил Кирилл Васильевич.

— Да, конечно, — кивнул Нагорный. — Вообще без вопросов.

Они вернулись минут через пятнадцать. Салаватов выглядел решительным и более спокойным.

Сели напротив нас.

— Я бы хотел сделать признание, — начал Руслан Каримович.

— Отлично, — прокомментировал Нагорный.

— Но я бы хотел некоторых гарантий.

— Я слушаю, — сказал Александр Анатольевич.

— Если я сейчас все расскажу, я могу надеяться на то, что допроса под БП не будет?

— Нет. Если вы так хотите избежать допроса под БП, я не могу быть уверенным в том, что вы все рассказали. Могу гарантировать, что все будет хорошо. Техника отличная, врач рядом сидит на крайней случай.

— Совсем нет?

— Абсолютно. БП обязателен. Все остальное обсуждается.

— Могу я рассчитывать на Открытый Центр?

— Руслан Каримович, уже то, что установлено, тянет на «Е3». Фальсификация доказательств — раз, незаконный арест — два, сговор с судьей — три, психологические пытки — четыре. Ну, какой может быть Открытый Центр? Даже если я буду у Ройтмана в ногах валяться, он вас к Старицыну не отправит, а Старицын не примет. А я еще не знаю, что у вас там с убийством.

— А вы сейчас чем занимаетесь, Александр Анатольевич? — вмешалась Камилла. — Это что не психологические пытки?

— Ни в коей мере, госпожа де Вилетт. Я что угрожаю Руслану Каримовичу, что Андрей Кравченко даст ему отравленную таблетку? Или что он после БП память потеряет? Или что его в ПЦ убьют? Овердозу КТА вколят? Не даст, не потеряет, не убьют. Я все говорю, как есть.

Так, что я могу сделать. Только то, что и вы, Руслан Каримович, делали неоднократно. Я могу написать Ройтману, что Салаватов Руслан Каримович на следствии вел себя очень хорошо, очень нам помог, выдал тонну неоценимой информации, а потому мы очень просим вас, Евгений Львович, к Руслану Каримовичу быть поснисходительнее и поместить его в наиболее легкий блок из возможных. В комнате не запирать, давать гулять по два часа и как можно раньше разрешить свидания и поездки домой. Ройтман обычно к нам прислушивается, сами знаете.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Пойдет, — сказал Салаватов. — Меня устраивает. На «Е2» я могу рассчитывать, если все расскажу?

— Руслан Каримович, вы человек опытный и компетентный, оцените себя сами: какой у вас реально блок, если без скидок?

— «Е4»… видимо.

— Понятно. Вы были в том голубом гравиплане?

По графикам СДЭФ вылетел вверх протуберанец, зона страха на изображении мозга залилась красным, и Салаватов стал еще бледнее, полузакрыл глаза, запрокинул голову и схватился за сердце.

— Ну, в точку, — сказал Нагорный.

Андрей встал с места, подошел к Салаватову и сунул ему в руку таблетку.

— Под язык немедленно.

Руслан Каримович послушался.

— Это успокоительное, — сказал Андрей. — Боль невротическая, это не ИБС, но лучше снять.

— Мы можем продолжать? — спросил его Нагорный.

— Саша, буквально пять минут подождите.

— Подождем, мы же не садисты.

— Нет, нет, — с усилием сказал Салаватов, — меня там не было.

И детектор утверждал, что он говорит правду.

— Ну, зачем я там? Я же не снайпер.

— Детектор вам верит, — сказал Нагорный, — все, приходите в себя, я молчу.

Помолчали действительно минут пять.

Салаватов задышал ровнее и отнял руку от сердца.

— Все, — сказал он, — я в порядке.

— Андрей, — спросил Александр Анатольевич, — можно?

— Да. Насколько я понял, самое страшное уже позади.

— Не факт. Руслан Каримович, какова была ваша роль?

— Саша, вы не ответили. Я могу надеяться на «Е2»?

— Я не могу обещать. Все-таки на два блока вниз… с терроризма. Но постараюсь. Просить буду.

— Ваше слово будет очень веским в этом деле.

— Я понял.

— Но вам будет психологически тяжело за меня просить.

— Ни в коей мере. Мне никогда не бывает психологически тяжело просить за кого-либо. Все же, какова была ваша роль?

— Вы обещали.

— Да, я обещал. Вы были организатором покушения на меня?

— Нет, нет. Я подбирал людей.

— Понятно. Знали, для чего подбираете?

— Да. Вы же с Хазаровским уволили стольких! Отличных специалистов, по одному подозрению! Только за то, что они работали при Страдине. Думаете, они вас любят?

— Не думаю, — сказал Нагорный. — Я не для себя это делал. Иначе систему было не изменить. Пришлось менять людей. Люди, которых вы подобрали — бывшие сотрудники прокуратуры?

— Бывшие оперативники. Не только наши. Есть из СБК. Службу безопасности ведь тоже перетряхнули.

— Вы в СБК работали какое-то время?

— Десять лет. Только при Страдине перешел в прокуратуру. Он хотел укрепить ее опытными сотрудниками.

— Понятно, — усмехнулся Нагорный, — укрепил. То есть у вас в СБК остались знакомые?

— Конечно.

— Сколько всего человек вы подобрали?

— Четверо наших и двое из СБК.

— Фамилии назовите, пожалуйста.

Салаватов молчал.

— Руслан Каримович, — вмешался Венгер. — Ну, «А» сказали», надо же и «Б» говорить.

— Вытягивание имен и фамилий с помощью БП конечно отнимет у нас несколько дополнительных часов рабочего времени, — добавил Нагорный, — но я уже не буду за вас просить.

Салаватов вздохнул и начал перечислять:

— Ефимцев Станислав, Горелин Виктор, Николаев Илья, Кан Артем. Это из прокуратуры. Все уволены год назад, после вашего прихода. Из оперативного отдела. Якобы за взятки и фабрикации дел с целью вымогательства.

— Угу! — хмыкнул Нагорный. — А на самом деле абсолютно честные ребята.

— Не иронизируйте! Их уволили в дисциплинарном порядке, приговора не было! Саша! Да вы просто чистили ведомство от людей Страдина.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Руслан Каримович, во-первых, давайте сменим обращение. Я понимаю, что разница в возрасте, но мы больше не коллеги. Давайте вернемся к «Александру Анатольевичу».