Полукровка (ЛП) - Вендел С. И.

Они долго лежали, дрожа в объятиях друг друга. Когда Орек попытался выйти из нее, Сорча издала протестующий звук и соблазнила его остаться, сжавшись вокруг его члена, все еще глубоко погруженного в нее. Она заявила об этом перед всеми и хотела большего.

Когда ее затрясло от толчков очередного мощного оргазма, она, наконец, позволила Ореку придвинуться к ней. Она перевернулась, чтобы крепче прижаться к нему, и уткнулась носом в его грудь.

— Мне нравится эта кровать, — устало пробормотал он. — Достаточно большая.

Сорча промычала в знак согласия, прикрыв веки.

— Я попрошу Коннора сделать нам такую же.

Ее брат был отличным столяром и сделал бы это, если бы она вежливо попросила. Или пригрозила ему. Но это будет завтра, после сна и еще одного сокрушительного оргазма, когда она оседлает своего полукровку, а затем уснет в его объятиях.

30

По мере того, как проходили дни в доме Брэдей, его пара, казалось, обрела свою прежнюю роль в семье, вернувшись на место, как нога в сапог. Что касается Орека, он нашел место рядом с ней. Это его не удивило, поскольку он всегда был рядом со своей парой. Чего он раньше не понимал, так это того, что это означало буквально стоять рядом с ней, чтобы взвалить на себя часть ее бремени.

Он полагал, что не должен был удивляться тому весу, который его пара имела в своей семье, всем обязанностям и ожиданиям, которые накапливались, как гора блюд, приготовленных к каждому приему пищи. Она и раньше рассказывала обо всем, что делала — это было просто… он подумал, что, возможно, все в ее семье делали то же самое.

Все они, безусловно, чем-то занимались, но, как показалось Ореку, не так много, как Сорча.

На следующее утро после возвращения из Дундурана Найла отругали за то, что он проспал допоздна.

— Животных нужно кормить, — напомнила ему мать.

Он просто моргнул, глядя на нее поверх яичницы, зависшей у его губ.

— Но Сорча вернулась.

Эйфи открыла рот, чтобы что-то сказать, но Сорча отмахнулась от ее беспокойства. Отправив в рот остатки завтрака, она встала из-за стола.

— Все в порядке, мама, я справлюсь. В любом случае, я нравлюсь животным больше.

Остальные братья и сестры согласно хихикнули и вернулись к своему завтраку.

Орек наблюдал, его разочарование росло, когда Сорча поспешила покинуть комнату. Он был единственным, кто встал из-за стола и последовал за ней, чтобы начать день.

— О, ты не обязан этого делать, — сказала она, когда он взял вторые грабли, чтобы помочь подметать стойла для коз.

Ты тоже, хотел сказать он, но вместо этого сказал:

— Я хочу помочь. Я заслужу свое место здесь.

У нее все еще был обеспокоенный вид, поэтому Орек добавил:

— Кроме того, так я буду рядом с тобой.

На ее лице появилась неловкая улыбка, и настроение Орека немного улучшилось, когда он увидел ее. Она была рада видеть его здесь, даже если его навыки уборки мусора оставляли желать лучшего. Тем не менее, он вдвое сократил время, которое обычно требовалось ей, чтобы подготовить домашний скот к сегодняшнему дню. И Орек действительно наслаждался блеянием и ужимками коз и ослов.

Они закончили работу довольно рано, и у них было достаточно времени, чтобы проводить детей на уроки в Гранах. Обычно Сорча запрягала лошадь в телегу, но Кили хотела идти пешком и держать Сорчу и Орека за руки, поэтому они пошли пешком.

Он думал, что, возможно, Калум уже достаточно взрослый, чтобы проводить своих младших сестёр в школу, а не идти с носом, уткнувшимся в книгу так, что его приходилось подгонять всякий раз, когда он сбивался с пути. Но Орек не мог осуждать младших детей, как и Сорча.

Когда они вернулись в дом Брэдей после ночи в Дундуране, Кили выбежала из дома, когда увидела их, и бросилась к Сорче. Сквозь отчаянные слезы она умоляла Сорчу больше не уходить. Было очевидно, что Сорча была в отчаянии, поглаживая девочку по волосам и успокаивая обещаниями.

И когда они оставили юнлингов в Гранахе, Кили повернулась и нахмурилась, ее маленькое личико стало серьезным.

— Ты вернешься за мной позже? — спросила она.

— Конечно, мы придем, — пообещала Сорча.

Тем временем они вернулись домой, чтобы возобновить работу Сорчи. Орек последовал за ней, пока она осматривала лошадей, находящихся в данный момент в конюшнях, совещаясь со своей матерью и главным конюхом об успехах каждой из них и о том, какие из них уже были востребованы клиентами. Сорча согласилась взять четырех самых непослушных лошадей, оставив конюхам более послушных, подготовленных для клиентов.

— Мне нужно, чтобы ты поработала с одной из уже обученных лошадей, просто чтобы привыкнуть к ней, — сказала Эйфи. — Через несколько дней у нас появятся новые клиенты, и я хочу, чтобы мой лучший наездник показал лошадей.

Сорча улыбнулась.

— Сегодня я потренируюсь с Фиорой и познакомлюсь с мерином. Завтра я поеду верхом, чтобы он мог привыкнуть ко мне.

— Идеально, — Эйфи чмокнула Сорчу в щеку и отправилась присматривать за работой конюшни, что бы это ни влекло за собой. Казалось, что Эйфи также обучала лошадей, руководила конюхами и часто встречалась с коневодами для покупки нового поголовья, а также готовила еду для семьи. Из всех остальных членов семьи мать, казалось, была занята больше всех после Сорчи.

Его пара познакомила Орека с лошадьми, которых она знала. Фиора радостно подошла поприветствовать их, ее серая морда была бархатисто-мягкой, когда она схватила морковку из рук Орека.

— Ты сделаешь ее такой же круглой, как Даррах, — со смехом упрекнула Сорча. — И где ты продолжаешь находить морковь?

— Я обнаружил, что лучший способ соблазнить женщину — это накормить ее, — он ухмыльнулся ей, прежде чем наклонился, чтобы завладеть ее губами.

Он оторвался от нее только при звуках неловкого кашля и шарканья ног. Сорча отстранилась, покраснев, увидев, что некоторые конюхи уставились на них.

Она откашлялась.

— Что ж, давай сделаем тебя самым популярным человеком в конюшнях — ты начнешь кормить, а я выведу всех, кто мне нужен, в загон.

Кормить лошадей было достаточно приятно. Ему нравились их манеры поведения и звуки, нравились мягкость их носов и блеск их глаз, как будто они понимали его. Каждый из них обладал индивидуальностью, и большинство быстро прониклись к нему симпатией.

Также было ясно, что все они обожали Сорчу, даже самые сдержанные.

Используя Фиору в качестве вожака, Сорча собрала небольшое стадо в загоне и начала знакомиться с новыми для нее лошадьми. Она вела себя спокойно, все было в мягких прикосновениях и успокаивающих словах. Лошадям не потребовалось много времени, чтобы следовать за ней по загону, останавливаться, когда она говорила, и идти, куда она указывала.

Орек мог понять — она заслужила его доверие с такой же нежностью.

Ближе к вечеру пришло время забирать юнлингов. Орек и Сорча быстро перекусили и отправились в Гранах. Он был тронут визгом восторга Кили при виде них и внимательно слушал, как маленькая девочка рассказывала им все, что узнала. Затем настала очередь Калума рассказать о том, что он прочитал, и о своих идеях относительно новых наблюдений.

Сорча оставила малышей в доме с их матерью, которая пришла из конюшни, чтобы приготовить ужин. Она убедилась, что Кили перекусила, пока Блэр и Калум отправились по своим делам. Орек схватил яблоко и сунул его в руки Сорчи, когда они возвращались в конюшни.

— Тебе тоже нужно поесть, — напомнил он ей.

Она покраснела и разволновалась, но он использовал свое большое тело, чтобы удержать ее от повторного входа в загон, пока не осталась только сердцевина от яблока, которую она использовала, чтобы еще больше расположить к себе лошадей.

Пока Сорча работала с лошадьми, чистила их стойла, советовалась с конюхами, ухаживала за огородом, ходила по восточной границе, проверяя, нет ли сломанных изгородей, и перегоняла коз с западного поля в конюшню на ночь, остальные члены семьи… что-то делали.