Турецкая романтическая повесть - Кемаль Бильбашар

— На него вся надежда…

Услышав о возвращении Хасана, Мастан ушам своим не поверил, вскочил:

— Что, что ты сказал, Муса?

— Хасан, говорю, вышел из тюрьмы, хозяин, — повторил тот. — Клянусь аллахом, правда!

Лицо Мастана налилось кровью, потом посинело. Дрожащие губы что-то забормотали.

— Ты смотри, — сказал он, тяжело усаживаясь на место, — девять душ у гада.

Он-то думал, что разделался, наконец, с Хасаном, повесил ему на хвост жестянку[95]. И вот на тебе!

Чувствуя себя усталым и разбитым, поплелся он домой и лег в постель. Долго ворочался с боку на бок, вздыхал, сон не шел к нему. Хасан стоял перед его глазами, мешал уснуть.

Алие тоже не спала. Она лежала в темноте с открытыми глазами, закинув руки за голову. Так, значит, в пятницу они встретятся!

Девушка знала, что и отец сейчас не спит. Из щели под его дверью струилась полоска света.

Алие было душно в тесной комнате. Она тихо встала, вышла в залу — так в доме называлась парадная комната — и подошла к окну. Как прекрасна деревня, залитая лунным светом! Еще сегодня утром глаза ее ни на что не глядели. А теперь…

В груди подымалась теплая волна… Она прислонилась горячим лбом к оконному стеклу. Две слезинки упали ей на руку. «От радости плачу», — подумала она. И вдруг слезы хлынули неудержимым потоком. Она и не пыталась сдерживать их. Рыдания сотрясали все ее тело.

— Что такое? Что это за плач среди ночи?

В дверях стоял отец.

Алие подняла голову.

— Тоскливо мне… Не спится…

— Тоскливо, тоскливо! Других слов у тебя нет! — Отец воздел руки к небу. — Если сидеть на одном месте, как попугай, да думать, будет тоскливо. Займись делом. От безделья с ума сходят!

Не дослушав отца, Алие повернулась и пошла в свою комнату. Лучше молчать. Отца трясет от одного упоминания о человеке, которого она любит. Сидел небось сейчас за своей дверью и голову ломал, в какую бы новую паутину заманить Хасана. Чем объяснить, что один человек так ненавидит другого?

Молчаливый отпор дочери потряс Мастана. Что заставляет Алие не спать, бродить ночью по дому? «Хасан!» — кольнуло в сердце. Глаза Мастана загорелись злобным огоньком, все тело покрылось холодным потом, во рту пересохло.

— Открой! — Он с силой ударил кулаком в дверь.

Послышались пугливые шаги. Тень Алие метнулась под дверью.

— Открывай сейчас же!

Дверь тихо отворилась. Алие стояла на пороге.

— А ну, отвечай, что тебе мешает спать?

Она опустила голову.

— Это он, собака? Отвечай!

Девушка молчала.

— Обрадовалась, что он вернулся? Говори!

Алие молча переступила с ноги на ногу.

— Та-ак! Довольна, что вернулся этот бандит, разбойник с большой дороги? О аллах, моя дочь радуется вместе с моим врагом!

Алие продолжала молчать.

— О всевышний, не гневайся на меня, если я согрешил перед тобою! Даже дитя мое на стороне врага.

Алие медленно подняла голову. Мастан всей кожей ощутил ее пристальный и твердый взгляд.

— Кто твой враг?.. — Она чуть не сказала по привычке «отец», но запнулась и смолчала.

Мастан оторопел. Его дочь впервые говорила с ним на «ты»!..

— Хасан! Эта собака, этот головорез, которому ты так обрадовалась…

— Он не враг тебе. — Голос девушки дрогнул.

— Не враг? А кто же?

— Это ты его враг.

— Замолчи! — Мастан бросился к дочери, пятерней закрывая ей рот.

— Ты его враг! Чего тебе от него нужно?

— Замолчи!

— Не буду молчать. За что ты посадил его в тюрьму, сжег его амбар? А теперь говоришь, что он твой враг. Это ты его преследуешь без конца…

Мастан размахнулся. В темноте прозвенела пощечина. На минуту воцарилось молчание, потом послышалось сдавленное рыдание девушки.

Голоса разбудили Зюбейде-ханым. Она вскочила с кровати и выглянула из-за двери своей комнаты. Над плачущей Алие стоял Мастан, такой страшный, словно душу из нее собирался тянуть.

— Иди, иди отсюда! — Женщина потащила мужа за собой. — Посреди ночи драться задумал! Чего ты пристал к девочке?

— Она меня в могилу сведет! Все! Не дочь она мне после этого! Клянусь!

Зюбейде-ханым втащила его в комнату и закрыла за собой дверь. Девушка осталась одна. Она вытерла слезы, выпрямилась и ушла к себе, с силой хлопнув дверью.

Утром Алие не вышла из своей комнаты. Ужас охватывал ее всякий раз, когда до нее доносился голос отца или звук его шагов. «Это же мой отец», — пробовала она урезонить себя. Нет, никакого родственного чувства к нему у нее не осталось, только отвращение и страх.

Алие ждала, когда затихнет этот ненавистный хриплый голос и она сможет выскользнуть из дому, убежать на виноградник Кебира, к Хасану.

Наконец Мастан собрался и уехал.

Не помня себя от радости, Алие неслась к заветному месту. Сейчас, сейчас она увидит Хасана! Вот он впереди, на камне сидит… Хасан вскочил и побежал ей навстречу. Алие чуть не бросилась ему на шею, но застыдилась, сдержала свой порыв. Они молча смотрели друг на друга. По лицу Алие катились слезы. Хасан обнял ее. Она уткнулась ему в плечо и заплакала еще сильнее.

— Что с тобой, Алие? — встревожился Хасан. — Что случилось?

— Спаси меня! Я боюсь отца. — Тело ее вздрагивало от рыданий. — Спаси меня!..

Хасан нежно гладил ее плечи. Ах, где найти слова, чтобы выразить то, что у него сейчас на душе!

— Потерпи, потерпи, — только повторял он. — Аллах милостив.

— Не могу я больше так, мы враги с ним! — Алие отвела голову, посмотрела в глаза Хасану. — Вчера опять меня побил.

Хасан снова привлек девушку к себе.

— Потерпи немного.

Они медленно пошли к сторожке.

— Он вчера заснуть не мог от злости, — жаловалась Алие. — Из-за того, что ты из тюрьмы вышел. Как сумасшедший бродил по дому.

Хасан невольно улыбнулся. Скажи на милость! Мастан из-за него уже и спать не может.

Алие села на камень. Хасан осторожно пристроился рядом. Она придвинулась поближе. Ей захотелось быть с ним всегда… Трудная доля ожидает ее, если она согласится разделить с ним любовь и жизнь. Но уйти от этой любви уже нельзя. От судьбы своей как уйдешь?

— Давай убежим, — сказала девушка.

Хасан недоверчиво заглянул ей в глаза. Он ведь то же думал…

— Не время еще. Подожди немного.

Алие сидела к нему так близко, что он ощущал тепло ее тела.

— Давай убежим далеко-далеко…

— А на что жить будем? — Хасан развел руками.

Девушка поймала его руку и потянула к себе.

— Я буду шить. И ты будешь работать.

Хасан закусил нижнюю губу.

— С тобой, — он крепко сжимал руку девушки, — с тобой я поеду, куда хочешь, но до урожая надо подождать. Соберем урожай — будет у нас немного денег на дорогу.

Алие подняла на него светящиеся надеждой глаза. Все ее мечты о будущем приобретали теперь черты реальности. Она радостно прислушивалась к его мягкому, низкому голосу — уверенному, ласковому, проникающему в самое сердце… Он нес ей покой и счастье.

— Мне кажется, что я не доживу до этого дня, — прошептала она. — Давай продадим мои перстни.

Хасан встал на колени, взял девушку за руки и стал перебирать перстни на ее пальцах.

— Я так не хочу, — сказал он. — Ты не возьмешь их с собою. Они не твои. Я не желаю брать у Мастана ни одного куруша, ни одной тряпки. Хочешь, я куплю тебе бархатное платье?

Алие с восторгом смотрела на его взволнованное, излучающее нежность лицо.

— Когда, когда ты купишь?

— Да хоть сейчас! У меня на это хватит денег.

— Ах, купи, пожалуйста!

— Обязательно.

— Ты только бархат купи. Я сама потихоньку сошью себе платье.

— Завтра же поеду в касабу.

Алие все теснее прижималась к Хасану, словно хотела раствориться в нем. Он медленно провел рукой по ее рассыпавшимся волосам — мягкие, как шелк.

Он страстно обнял девушку, губами нашел ее губы, замер в долгом поцелуе, целовал еще и еще… Девушка не противилась. Глаза Хасана были закрыты. Ему казалось, что если он их откроет, все исчезнет, как сказочный мираж: он ведь и во сне не смел думать о таком счастье.

Алие осторожно просунула руку через вырез рубахи Хасана и, погладив его грудь, легонько оттолкнула…

— Мой Хасан! Пора идти.

Не слушая, он все сильнее сжимал ее в своих объятиях. В наступившей тишине только дверь сторожки стучала и скрипела под ветром…

В ту пятницу Мастан не вернулся из города. К вечеру приехал от него человек и сказал, что у хозяина дела в Алашехире, задержится неизвестно на сколько. Алие обрадовалась. Она была под впечатлением того, что совершилось в это утро, и боялась, что лицо выдаст отцу ее тайну. Девушка заперлась в своей комнате, стараясь даже матери не показываться на глаза.

Прошла суббота, за ней воскресенье, а Мастан все не возвращался. В деревне заметили его отсутствие, но никому и в голову не пришло побеспокоиться о нем. Напротив.