Тайпан - Джеймс Клавелл

Он присел на койку, задыхаясь от желания. Его рука потянулась вперед, он коснулся ее волос, потом шеи.

– Не надо, – прошептала она и задрожала, когда он стал ласкать ее грудь.

– Я хочу жениться на тебе, любовь моя.

– О да, о да.

Их губы соприкоснулись. Рука Нагрека заскользила по ее телу, жадно повторяя его изгибы. И вслед за этим прикосновением пришел лихорадочный жар и ужас. Огненный смерч подхватил их, увлекая все выше, выше…

Горт перестал всматриваться в туман, услышав, как боцман отзвонил одну склянку, и неторопливо подошел к нактоузу. Он взглянул на компас в подрагивающем свете фонаря и не поверил своим глазам. Горт потряс головой, словно пытаясь проснуться, и нагнулся к нактоузу еще раз.

– Этого не может быть!

– Что случилось, сэр? – удивленно посмотрел на него боцман.

– Ветер, клянусь Богом! Ветер западный! Западный!

Боцман подбежал к нактоузу, но Горт уже несся по палубе, расталкивая матросов.

Забежав на нос, он перегнулся через борт и увидел перерубленный канат.

– Эй, на вахте! Нас сносит! – прокричал он, запаниковав от неожиданности, и на корабле поднялся переполох. – Отдать кормовой якорь! Скорее, черт возьми!

Моряки бросились к кормовому клюзу, но в этот миг киль заскреб по каменистому дну, корабль содрогнулся и словно вскрикнул.

Этот крик пробил толщу деревянных настилов и перегородок и проник в их каюту. Нагрека и девушку на мгновение парализовало. Потом он оторвался от ее льнущей к нему теплоты, выскочил в коридор и кинулся на палубу. Брок распахнул дверь своей каюты и мельком увидел, как Нагрек поднимается по трапу. Краем глаза он заметил, что дверь в каюту его дочерей открыта, но тут же забыл об этом, лихорадочно спеша наверх. Лиза выбежала за ним следом, пересекла коридор и скрылась в этой открытой двери.

Когда Брок появился на юте, кормовой якорь отдали, но было уже слишком поздно. «Белая ведьма» вскрикнула в последний раз, слегка завалилась на левый борт и тяжело села на мель. В тот же миг из тумана выскользнули многочисленные сампаны, абордажные крючья впились в борты, и пираты начали карабкаться наверх.

Они были вооружены мушкетами, ножами и абордажными саблями. Первым на палубу спрыгнул Скраггер. И вот уже команда «Белой ведьмы» дралась за свою жизнь.

Горт увернулся от бросившегося на него китайца, схватил его за горло и одним движением сломал ему шею. Нагрек подобрал боевой цеп и врезался в наседающую орду, заметив среди китайцев Скраггера и других европейцев. Он изувечил одного пирата и поспешил к Броку, который прикрывал трап, ведущий к каютам внизу. И к серебру в трюме.

Скраггер ударом сабли свалил матроса и отпрыгнул назад, окидывая взглядом атакующих пиратов.

– Пробивайтесь вниз, клянусь Богом! – прокричал он и бросился с несколькими людьми на Брока. Остальные ринулись вперед и уложили первых из вахтенных матросов, пытавшихся выскочить на палубу снизу.

Брок выстрелом в упор разнес голову одному из европейцев, с размаху сунул разряженный пистолет в пах другому и описал грозный полукруг своей саблей. Он сделал выпад в сторону Скраггера, тот скользнул вбок и нажал на курок наведенного пистолета, но в эту секунду в него врезался Нагрек, и пуля, просвистев мимо, улетела в туман. Скраггер, рыча, круто обернулся и рубанул наотмашь, достав Нагрека концом клинка и легко его ранив. Потом он бросился в общую схватку, вновь пытаясь добраться до Брока. Его сабля вонзилась в грудь матросу, и в этот момент Брок схватил его за горло, и они рухнули на палубу, молотя друг друга кулаками и ногами. Брок задохнулся от боли, когда гарда сабли Скраггера врезалась ему в лицо. Огромным усилием он поднялся, швырнул пирата себе под ноги и взмахнул саблей. Скраггер едва успел откатиться в сторону; клинок звякнул о палубу и переломился. Брок погрузил обломок в живот китайца, вцепившегося ему в шею, а Скраггер метнулся назад, в безопасное место, прикрытый своими людьми.

Горт дрался в людском водовороте на главной палубе, рубя, уворачиваясь, снова нападая, когда в бок ему вонзился нож и он рухнул, хватая ртом воздух. Брок видел, как упал его сын, но остался у трапа, продолжая сражаться и убивать.

Внизу Лиза затолкала Тесс и Лиллибет в свою каюту.

– Ну, девочки, смотрите не пугайтесь, – сказала она, захлопывая дверь снаружи.

Она встала в проходе – по пистолету в каждой руке и еще два в кармане. Если враг начнет спускаться по трапу до того, как сражение закончится, это будет означать, что ее муж убит или лежит без сознания. Но четыре пирата умрут, прежде чем им удастся пройти дальше.

Предводительствуемые Скраггером, пираты еще раз атаковали матросов Брока и снова были отбиты. Кучка матросов прорвалась наверх из полубака. Трое из них присоединились к Броку у трапа, и вместе они ринулись на пиратов, отбросив их назад.

Кофель-нагель врезался Скраггеру в спину, и он понял, что схватка проиграна. Он тут же прокричал что-то по-китайски, и его люди прекратили атаку, как крысы, хлынули вниз по бортам в сампаны и стали уходить. Скраггер прыгнул с носа в море и исчез под водой. Брок выхватил мушкет у одного из матросов и подскочил к борту. Когда голова Скраггера на мгновение показалась на поверхности, Брок выстрелил, но промахнулся, и голова опять исчезла. Брок выругался и швырнул бесполезный теперь мушкет в темноту.

Его люди открыли огонь по сампанам, которые быстро растаяли в тумане. Когда больше некого было добивать, Брок приказал выбросить всех пиратов, и мертвых, и раненых, за борт и подошел к Горту.

Кровь сочилась из раны, которую Горт прикрывал сжатым кулаком. Брок отстранил руку сына. Нож глубоко вошел под мышку по косой к спине.

– Ты харкал кровью, парень?

– Нет, отец.

– Хорошо. – Брок вытер пот с лица и поднялся на ноги. – Принесите смолу. И ром. Шевелитесь, черт возьми! Всем, кто ранен, собраться на корме. Остальные пусть сядут в лодки и стащут нас с мели. Прилив закончился. Торопитесь!

Нагрек пытался прогнать невыносимую головную боль, распоряжаясь спуском лодок на воду. Рана на плече сильно кровоточила.

Брок протянул Горту кружку рома. Как только смола забулькала на жаровне, он окунул в нее кофель-нагель и стал заталкивать смолу в рану. Лицо Горта перекосилось, но он не издал ни звука. Затем Брок принялся лечить ромом и смолой остальных.

– А я, сэр? Вы забыли про меня, – простонал один из матросов. Он держался за грудь. На губах у него выступила кровавая пена, воздух с шипением вырывался из раны.

– Ты уже мертвец. Тебе лучше приготовиться к встрече с твоим Создателем.

– Нет! Нет, клянусь Богом! Прижгите ее смолой, сэр, как и всем. Ну же, клянусь Богом! – Он закричал.

Ударом кулака Брок сбил его с ног, матрос повалился на палубу и остался лежать там неподвижно, воздух хлюпал в ране, выходя наружу вместе с кровавыми пузырями.

Брок помог сыну подняться. Выпрямившись, Горт твердо встал на ноги:

– Я в порядке, клянусь Господом!

Брок оставил его и посмотрел назад. Лодки понемногу стащили корабль с мели и теперь выгребали подальше от берега. Вода стояла, прилив еще не сменился отливом.

– Навались! – прокричал он гребцам. – Готовь носовой якорь, Нагрек!

Корабль вывели на глубокую воду – лоцман громко называл каждый промер, – и когда Брок убедился, что корабль в полной безопасности, он приказал бросить якорь.

Клипер качнулся, подхваченный отливом, и замер.

– Парусный мастер!

– Здесь, здесь, сэр-р, – откликнулся старый матрос.

– Сшей им саваны, – распорядился Брок, показывая на семь тел. – Возьми грот. Цепь к ногам, и с рассветом – за борт. Я отслужу панихиду, как обычно.

– Есть, слушаюсь, сэр.

Брок опять повернулся к Горту:

– Сколько времени прошло от твоего заступления на вахту до того, как мы сели на мель?

– Не больше нескольких минут… Нет! Ровно одна склянка. Я отчетливо помню.

Брок на секунду задумался:

– Нас не могло снести с места нашей стоянки до самого берега за одну склянку. Никак не могло. Значит, в дрейф нас пустили во время предыдущей вахты. – Брок посмотрел на Нагрека, и тот отшатнулся. – Твоей вахты. Двадцать плетей на рассвете каждому, кто был на палубе.

– Есть, сэр, – холодея от ужаса, ответил Нагрек.

– Если бы не ты, я был бы уже на том свете от пули того растреклятого пирата, так что я подумаю о тебе, Нагрек.

С этими словами он спустился вниз.

– Все хорошо, милая, – сказал он.

Лиза, наклонив голову, стояла перед дверью детской каюты, незыблемая, как скала.

– Спасибо, Тайлер. – Она опустила пистолеты. – Тяжело было?

– Очень тяжело. Все из-за серебра. Видано ли это, чтобы пираты нападали на нас в гавани! В гавани! Среди них были англичане. Я прикончил одного, но главарь, черт бы его побрал, ускользнул. С детьми все в порядке?