Путь Короля. Том 2 - Гаррисон Гарри "Феликс Бойд"

— Ну вот, еще один человек-птица, — проворчал он. — Подождите, он сейчас покажет нам накидку из перьев.

Но на вершине башни, на квадратной открытой площадке, глядящей на крутые берега Гвадалквивира, не оказалось ни следа перьев и не видно было никаких приготовлений к прыжкам. На ярком солнечном свету Шеф разглядел, что Ибн-Фирнаса окружают слуги и помощники, в том числе участники экспедиции на Север: юный Мухатьях, а также вездесущий и незаменимый Сулейман. Одни склонились над небольшим воротом или лебедкой, другие держали на руках конструкцию из жердей и ткани. Рядом с Шефом сгрудились жрецы Пути, единственные, для кого удалось получить разрешение войти. Подойдя к краю башни, Шеф посмотрел на площадь и увидел в задравшей вверх лица толпе почти всех своих людей, а гигантская фигура Бранда просто бросалась в глаза. Шеф отметил, что рядом с Брандом, по-прежнему в чадре, стоит Свандис, хотя оба стараются не смотреть друг на друга. Бранд принял от своего целителя и приятеля Ханда поручение присматривать за нею, но отказывался иметь с ней дело дальше абсолютно необходимого предела: это лицо Ивара, признался он, бередит его старую рану в животе.

— Первым делом мы сделаем вот что, — услышал Шеф слова Ибн-Фирнаса. — Не соизволит ли король франков взглянуть? Итак…

Мудрец скомандовал, и человек на вороте стал отматывать бечевку. Воздушный змей поднялся вверх, поймал ветер и пошел в небо, насколько пускала бечевка. Шеф глядел на змея с интересом. Это была открытая спереди и сзади коробка, ее четыре стенки состояли из натянутых на жерди кусков ткани, в которых тут и там были прорезаны щели и отверстия.

— Это, разумеется, не больше чем игра для детей, — продолжал Ибн-Фирнас. — Змей может поднять только собственный вес. Но обратите внимание, что бечевка удерживает его открытую сторону по направлению к ветру. Управлять развернутым вдоль ветра змеем гораздо проще. Казалось бы, развернувшись поперек ветра, змей сможет плыть по небу как парусник, но, увы! тогда хозяином становится ветер, а не человек. Так случилось со мной. Теперь я бы поступил по-другому.

До Шефа донеслись снизу крики толпы, увидевшей воздушного змея. Люди заполнили берег реки, кое-кто из них поднялся почти до высоты башни по крутому склону, уходившему в сторону тысячи минаретов Кордовы.

— Итак, с воздушным змеем вам все понятно?

Шеф кивнул, ожидая дальнейших объяснений. Но ибн-Фирнас подобрался к вороту, достал нож и полоснул лезвием по бечевке. Освобожденный воздушный змей рванулся вверх, клюнул и, развернувшись поперек ветра, стал снижаться, беспорядочно крутясь и раскачиваясь. Двое застывших в ожидании слуг вскочили на ноги и побежали вниз по лестнице, чтобы разыскать и принести игрушку.

— Теперь мы сделаем кое-что потруднее.

По сигналу четверо слуг вынесли еще одну конструкцию. Она имела такую же форму. Эта открытая с обоих концов коробка из натянутой на жерди ткани была в два раза больше и заметно прочнее. А внутри нее висел своеобразный гамак с куском материи. С каждого бока выступали короткие крылышки. Шеф был озадачен.

Через толпу слуг прошел маленький мальчик и с сосредоточенным выражением лица встал перед новым змеем. Ибн-Фирнас погладил его по голове и заговорил по-арабски, слишком быстро, чтобы Шеф мог разобрать. Мальчик в ответ кивал. И вот два темнокожих великана быстро подхватили его и опустили внутрь коробки. Подойдя ближе, Шеф увидел, что гамак оказался седлом, в котором устроился мальчик. Его голова возвышалась над краями змея, руки держались за рукоятки. Когда мальчик их поворачивал, крутились матерчатые крылья по обоим бокам коробки.

Четверо слуг осторожно подняли змея, развернули его по ветру и поднесли к краю башни. Люди на вороте немножко подтянули трос, выбрав ярд-другой слабины. Шеф услышал, как толпа восторженно взревела и постепенно затихла.

— Это не опасно? — негромко обратился он к Сулейману, не доверяя в этом вопросе своему знанию арабского. — Я не хочу, чтобы мальчик погиб по моей вине.

Сулейман переговорил с Ибн-Фирнасом, тем временем мальчик с сосредоточенным лицом сидел над краем пропасти, а ветер уже тянул змея в воздух.

Сулейман обернулся:

— Ибн-Фирнас говорит: разумеется, все в руках Аллаха. Но еще он говорит, что, пока трос держит змея, это достаточно безопасно. Опасно будет, если они отвяжут трос, выпустят мальчика в свободный полет.

Шеф, кивнув, отступил. Заметив его жест, Ибн-Фирнас в последний раз проверил силу ветра и подал знак слугам. Те, крякнув, подняли змея на вытянутые руки, дождались, чтобы ветер подхватил его, и разом отпустили.

Мгновение змей скользил ниже стены башни, затем поймал восходящий поток воздуха и взмыл вверх. На вороте вращали рукоятку, выпустив трос на пять саженей, на десять… Змей медленно поднимался в небо, над его верхним краем все еще можно было различить маленькое личико. Шеф увидел, что крылья слегка изгибаются и поворачиваются, змей встает на дыбы, затем останавливается, выравнивается. Ветер качал коробку вверх и вниз, но, по-видимому, мальчик в состоянии был управлять змеем, удерживать его в нужном положении. Если этот змей завалится слишком сильно, как тот, предыдущий, когда обрезали трос, мальчика выбросит из седла, подумал Шеф. Но нет, качка была не настолько сильна. Не страшней, чем у корабля в неспокойном море.

Ибн-Фирнас молча протянул Шефу трубку, похожую на ту, которой хвастался Мухатьях. Так же без слов он показал, что она отличается от той подзорной трубы — одна из ее половинок могла надвигаться на другую, скользя по смазанной жиром коже. Таким образом можно было изменять длину трубы. Ибн-Фирнас выразительно прищурил глаз, сдвигая и раздвигая инструмент. Шеф взял у него трубу, направил на змея и на лицо летуна, немножко подвигал половинки, настраивая фокусировку.

Вот они. Высунув от усердия язык, мальчик сосредоточился на управлении своими рукоятками, стараясь ровно держать змея относительно набегающего потока воздуха. Во всяком случае, бесспорно было, что змей может нести его вес.

— Как далеко можно запускать змея? — спросил Шеф.

— На сколько хватит веревки, — ответил Сулейман.

— А что, если веревку обрезать?

— Он спрашивает, не хочет ли король франков сам увидеть?

Шеф убрал от глаза трубу, нахмурился.

— Нет. Если это однажды уже делали, я предпочел бы просто услышать, что тогда произошло.

Он снова прильнул к трубе, не слушая долгий диалог. Наконец Сулейман обратился к нему:

— Он говорит, пятнадцать лет назад они впервые выпустили змея в свободный полет с мальчиком внутри. С мальчиком ничего не случилось, и тогда сам Ибн-Фирнас рискнул взлететь. Он говорит, что узнал три вещи. Во-первых, гораздо легче управлять полетом против ветра, чем по направлению ветра. Во-вторых, для управления крыльями нужен навык, который мальчик приобрел после многих полетов на привязи, а самому Ибн-Фирнасу не хватило на это времени. Он говорит, тело должно реагировать быстрее, чем разум успеет отдать приказ, а этому можно научиться только со временем. В-третьих, он понял, что нужно было бы поставить крылья, чтобы управлять качкой с боку на бок, а не только продольной качкой, то есть разворотами вверх и вниз. Ибн-Фирнас говорит, когда он летел вниз вдоль долины реки, его змей завалился набок и ему не удалось его выправить. И вместо того, чтобы приземлиться грациозно, как водоплавающая птица, он рухнул кувырком на скалы. С тех пор он не может ходить без опоры, хотя его лечили лучшие хирурги Кордовы. Он говорит, его ноги — это жертва Аллаху за приобретенное знание.

— Спускайте мальчика, — сказал Шеф. — Скажите хозяину дома, как я признателен за то, что увидел, и с каким уважением отношусь к его решимости все испытать самому. Скажите, что мы бы очень хотели сделать точный рисунок его змея. Мы сможем найти лучшее место для его испытаний, чем каменистый берег Гвадалквивира. А еще скажите, что нас восхищают его трубы со стеклами и мы сами хотели бы научиться их делать. Нам очень интересно, как он до этого додумался.