Лионесс: Сад принцессы Сульдрун - Джек Вэнс

Мы безопасно поднялись на перевал и пришли в Годвин-Фойри. Паломники устроили лагерь в развалинах, и все было хорошо до того вечера накануне Иванова дня, когда я узнала, в чем будет заключаться празднество, и что от меня ожидалось. Мужчины из этой секты надевают козьи или оленьи рога и сбрасывают одежду. Они красят лицо синей краской, а ноги — коричневой. Женщины заплетают в волосы листья ясеня и носят только поясок на талии, украшенный двадцатью четырьмя ягодами рябины. Каждый раз, когда женщина совокупляется с мужчиной, она может раздавить одну из ягод, и та, которая первая раздавит все ягоды, объявляется воплощением богини любви Собх. Мне сообщили, что не меньше шести мужчин намеревались сразу же наложить на меня руки, хотя я еще не стала женщиной даже по их понятиям. Той же ночью я сбежала из лагеря и спряталась в лесу.

Я часто пугалась и несколько раз действительно едва избегала смерти, но в конце концов ведьма поймала меня заколдованной шляпой и продала меня Арбогасту. Остальное тебе известно».

Они молча сидели, глядя в огонь. Друн сказал: «Конечно, я хотел бы странствовать с тобой и защищать тебя, но на меня напустили семилетнюю порчу — боюсь, как бы тебя тоже не стали преследовать неудачи».

Глинет положила голову Друну на плечо: «Лучше рисковать с тобой, чем без тебя».

Они долго тихо беседовали в ночи, и дрова снова превратились в тлеющие угли. Снаружи, на лугу, было тихо, а в самом чертоге тишину нарушали только поскрипывания под крышей — по мнению Глинет, по кровле бегали призраки погибших детей.

Наутро дети позавтракали и совместными усилиями сломали замок окованной двери в сокровищницу Арбогаста, где нашли сундук с драгоценными камнями, пять корзин, наполненных до краев золотыми кронами, несколько дорогих серебряных чаш для пунша, покрытых резьбой, изображавшей события мифической древности, и великое множество других удивительных вещей.

Некоторое время дети веселились, играя драгоценностями и воображая себя владельцами обширных поместий; даже Фэренс, все еще бледная и поникшая, слегка оживилась.

На протяжении второй половины дня дети поделили сокровища поровну — только Нерульфу ничего не досталось, никто и не подумал ему что-нибудь оставить.

Поужинав холодным жареным гусем с луком-пореем, белым хлебом с маслом и пряным сливовым пудингом под винным соусом, дети собрались вокруг очага и принялись колоть орехи, прихлебывая сладкие настойки. Мальчиков, не считая обиженного молчаливого бесенка Нерульфа, было семеро — Даффин, Под, Фульп, Арвил, Хлуд, Доссами и Друн. Девочек было шесть — Гретина, Зоэль, Бертруда, Фэренс, Виделина и Глинет. Младшими были Арвил и Зоэль, старшими, помимо Нерульфа — Доссами и Фэренс.

Несколько часов они обсуждали обстоятельства и возможные пути через Тантревальский лес в населенную людьми сельскую местность. Под и Хлуд, судя по всему, лучше всех разбирались в местной географии. Они заявили, что проще всего было направиться по кирпичной дороге на север до реки, а та неизбежно должна была впадать в Мур-мейль. Следуя вниз по течению Мурмейля, они могли выйти к возделанным полям Даота; если повезет, они могли бы найти или купить лодку — или сколотить плот. «Со всем нашим богатством, — считал Под, — нам ничего не будет стоить приобрести хорошую лодку и со всеми удобствами сплавиться по реке до башен Гехадиона или даже, если захочется, до самого Аваллона».

Наконец, незадолго до полуночи, все растянулись на полу вокруг очага и заснули — все, кроме Нерульфа, хмуро сидевшего еще часа два, глядя на гаснущие угли.

Глава 19

Готовясь к дальнему пути, дети прикатили телегу огра ко входу в чертог, смазали ее оси топленым салом и нагрузили на нее свои сокровища. Вдоль телеги они привязали длинные шесты, позволявшие девятерым тащить телегу, а остальным — толкать ее сзади. Только Нерульф ничем не помогал, но никто и не ожидал от него помощи, потому что ему не достались никакие драгоценности. Попрощавшись с чертогом Арбогаста, дети отправились на север по дороге, выложенной кирпичом. День только начинался; высоко над лесом ветер гнал из просторов Атлантики сотни небольших облаков. Дети усердно тянули и толкали телегу, и она резво катилась по кирпичной дороге; едва поспевая, позади всех бежал карлик Нерульф. К полудню бравый отряд остановился, чтобы закусить хлебом с мясом и выпить густого коричневого пива, после чего дети продолжили путь на север, а затем, следуя за поворотом дороги, на восток.

Ближе к вечеру дорога пересекла просеку, поросшую высокой травой и редкими чахлыми яблонями. Поодаль виднелись руины небольшого аббатства, построенного христианскими миссионерами первой, ревностно благочестивой волны. Хотя крыша аббатства провалилась, это сооружение могло служить каким-то убежищем. Дети развели огонь и поужинали сушеными яблоками, хлебом с сыром и кресс-салатом, запивая водой из протекавшего неподалеку ручья. Сложив подстилки из травы, они со вздохами облегчения легли отдохнуть после целого дня, проведенного в праведных трудах. Все были счастливы и уверены в себе; казалось, удача им улыбнулась.

Ночь прошла без происшествий. Наутро отряд приготовился продолжить путь по кирпичной дороге. Опустив голову и прижав кулаки к груди, к Друну подошел карлик Нерульф: «Уважаемый господин Друн! Позвольте сказать, что наказание, которому вы меня подвергли, вполне справедливо. Я не понимал всей смехотворности своей самонадеянности, пока вы меня не проучили. Но теперь я со всей ясностью осознаю свои недостатки. Считаю, что мне удалось сделать надлежащие выводы, и что теперь я могу быть новым человеком, честным и скромным. Поэтому прошу вас восстановить мой естественный облик, чтобы я мог участвовать в передвижении телеги. Мне не нужны сокровища — я их не заслужил, но я хотел бы помочь другим добраться до безопасных мест, не потеряв драгоценности. Если вы решите не выполнить мою просьбу, мне будут понятны ваши побуждения, и я не стану обижаться. В конце концов, я сам виноват в том, что произошло, целиком и полностью. И все же я очень устал бежать со всех ног в пыли, спотыкаясь о камешки и рискуя утонуть в каждой луже. Что вы скажете, господин Друн?»

Друн выслушал Нерульфа без сочувствия: «Подожди, пока мы не дойдем до населенных мест; там я возвращу тебе прежний рост».

«Но господин Друн, неужели вы мне не доверяете? — воскликнул карлик. — В таком случае давайте расстанемся здесь и сейчас, потому что я просто не проживу еще один день, вприпрыжку догоняя вашу телегу. Продолжайте идти по дороге до большой реки, Мурмейля, а дальше ее берега приведут вас к башням Гехадиона. Желаю вам всего наилучшего! А я уж как-нибудь сам справлюсь». Нерульф размазал слезы грязными кулаками: «В один прекрасный день вы будете проходить в роскошном костюме мимо ярмарочного балагана и увидите карлика, бьющего в барабан или проделывающего на сцене забавные трюки. Тогда не пожалейте бросить грош в шапку уродца, ведь он может оказаться вашим старым попутчиком Нерульфом — если, конечно, я не погибну в Тантревальском лесу».