Ворон - Смолл Бертрис

Раз в месяц тан Элфдина вместе с двумя другими танами заседал в местном суде сотни, где улаживались мелкие дела и споры, наказывались незначительные преступления. Дважды в год в его обязанность входило сидеть на скамье в суде графства в Вустере, который заслушивал более серьезные дела и выносил приговоры именем короля. Эдвин Этельхард никогда не уклонялся от исполнения этого долга, поскольку был благородным человеком.

Но самой важной обязанностью тана была военная служба. На два месяца ежегодно он и его сыновья призывались на службу к графу Эдвину и королю Эдуарду Мужчины, подобные им, были опорой армии, которая по зову короля или графов защищала Англию. Во время междоусобиц таны создавали небольшие отряды воинов и шли на помощь сюзерену. Они снабжали своих людей продовольствием и всем .необходимым. Раз в месяц мужчины в Элфдине брались за оружие и упражнялись в стрельбе на деревенском лугу. Ров Оффы не всегда защищал уэльсцев от набегов за скотом.

Но вот уже не один год сменялся другим, а жители Элфдина не видели посторонних, кроме королевского сборщика податей, который регулярно приезжал в поместье за двумястами семьюдесятью шиллингами, которые должен уплатить короне Эдвин Этельхард. Каждый надел оценивался в пятнадцать шиллингов. Он собирал деньги на королевскую подать с ренты, от продажи излишков скота и продовольствия, за аренду мельницы.

Элфдин, как и все английские поместья, обеспечивал себя всем необходимым. Здесь выращивали зерно, овощи, скот, пряли шерсть, варили пиво, делали масло и сыр. Жизнь в Элфдине ненамного отличалась от жизни Уинн в Гарноке. А в замке Скала Ворона она прожила недолго и не успела привыкнуть к его роскоши. Она с каждым днем все уютнее чувствовала себя в новом доме.

Когда Уинн появилась в Элфдине, она постоянно думала о Мейдоке.

Теперь она обнаружила, что ее мысли заняты Арвелом и Эдвином и ее обязанностями хозяйки Элфдина. Мейдок, который следовал за ней сквозь время и пространство, чтобы помириться с ней, казалось, не мог отыскать ее по другую сторону Рва Оффы. Может быть, он не хотел, а может, такова их судьба — разлучиться вновь после того, как они разобрались со своим прошлым. Ни она не могла мысленно добраться до него, ни он до нее. Уинн не понимала, почему такое происходит, но знала, что жизнь тем не менее продолжается. Она в долгу перед Эдвином за ту любовь, которую он щедро расточает на нее и Арвела.

Он был удивительно страстным человеком. Ее поражало, как в его годы он мог так влюбиться. Он был еще и внимательным. В день Белтейна, когда Эдвин решительно объявил, что период ее выздоровления закончен и что он намерен воспользоваться своими правами супруга, она колебалась по нескольким причинам, и в конце концов согласилась подчиниться его желаниям. Она смутилась, не увидев в тот вечер за высоким столом никого, кроме Эдвина. Они ужинали вдвоем. Еда на удивление оказалась тонкой, а вовсе не той, которую она заказала приготовить Хилу.

Эдвину была подана корзина свежих устриц вместе с кубком густого пряного вина. Перед ней же лежала лакомая грудка каплуна, сваренного в белом вине, а также кубок пряного вина. С широкой улыбкой Элдред поставила деревянную тарелку с отварным аспарагусом и блюдо с каштанами, приготовленными с одним-единственным листиком мяты. Уинн от смущения покраснела. Еда, поданная им, предназначалась для возбуждения их страсти. Она едва прикоснулась к еде, хотя Эдвин ел с удовольствием.

— Я должна искупаться, — проговорила она наконец, когда не в силах была дольше оставаться за столом, — Я весь день провела на воздухе и вся пропахла потом.

— Ванная ждет вас, моя госпожа, — прокудахтала Элдред.

Краем глаза Уинн увидела Гиту с Арвелом на руках, выскальзывающую из зала.

— Гита! — резко окликнула она. — Куда ты собралась с моим сыном?

Слишком поздно для прогулок.

— Я его несу в домик, который дал мой лорд Эдвин, — радостно ответила Гита. — Ох, госпожа, он такой красивый, в нем есть очаг и спальная полка с пуховой периной.

— Я не хочу, чтобы кто-то нарушал наше уединение, Уинн, — решительно объявил тан, прежде чем она могла что-то возразить. — Я не допущу, чтобы Арвелу угрожала опасность. — Потом он повернулся и взглянул с улыбкой на молодую кормилицу — Ты можешь взять нашего сына и идти к себе, Гита.

Улыбка осветила лицо девушки, она сделала реверанс и удалилась из зала. Элдред тоже незаметно исчезла. Рассерженная Уинн поднялась из-за стола и бросилась по лестнице в большую спальню. Как смел он разлучить ее с Арвелом? Войдя в спальню, она увидела ее. Кровать!

Огромную кровать с медными кольцами и парчовым пологом! Кровать с матрасом, периной, валиками под подушками и нижним покрывалом!

— Ох-х-х! — с трудом выдохнула она, пораженная, и почувствовала, как слезы навернулись на глаза. — Ох-х!

— Ты говорила о кровати с первого дня своего появления здесь, — сказал Эдвин, и она вновь удивилась, поскольку не слышала его шагов. — Я знаю, как тебе было неудобно на нашем простом спальном ложе.

— Но где ты отыскал ее? — спросила Уинн, растроганная его заботой и злясь, что ее собственный гнев кажется таким ничтожным по сравнению с его добротой.

— Я немного повидал свет и знаю, что такое кровать. Один из моих пильщиков особенно искусен в изготовлении мебели. Я объяснил ему, что мне нужно, и думаю, замысел удался. Упругие ремни сделаны из оленьей кожи. Они не порвутся под нашим общим весом. Матрас набит сеном, соломой, лепестками роз и лавандой. Перина и покрывало будут удобные, обещаю тебе.

— А подушки? Где ты взял подушки?

— В Вустере, когда в прошлом месяце поехал в суд графства, — ответил он, улыбаясь. — Я удивил тебя, Уинн, верно?

— Да, ты меня действительно поразил, — призналась она.

— Будут и другие изменения, — пообещал он. — В двух днях пути от Элфдина есть поместье Элфлих. Его хозяин — мой дальний родственник, Элдвин Этельсборн. Его дом все считают необычным. Вместо большой спальни он построил несколько отдельных комнат. Мы вскоре навестим его и посмотрим, как он все это устроил. Потом сделаем и у нас в Элфдине. Ну как тебе, Уинн, нравится моя идея?

Она кивнула:

— Да.

— Очень хорошо! А теперь давай искупаемся, дорогая. Мне не терпится опробовать нашу новую кровать. Я отправил нашу любопытную старуху Элдред на ночь к Гите. Так что если тебе нужна помощь, я охотно буду твоей служанкой.

В углу их ждала большая ванна. Уинн быстро разделась, заколола волосы и вошла в теплую воду. За зиму она приготовила несколько кусков замечательного мыла, которое ароматизировала лавандой, поскольку это была единственная сухая трава, которая нравилась ей во время беременности. Она умыла лицо, намылила тело и ополоснулась, когда он наконец вошел в ванну.

Взяв у нее кусок мыла, он повернул ее спиной к себе и проговорил:

— Дай я помою тебя, моя любовь. — Его губы слегка касались ее влажной шеи.

Он притянул ее к себе, и она мгновенно ощутила его настойчивый детородный орган. Его уже переполняла страсть. Он взял в свои мыльные руки, словно в чаши, ее грудь и начал ласкать ее. Грубыми большими пальцами он поигрывал с чувствительными сосками, в то время как, склонившись к ней, языком облизывал раковину ее ушка.

— Ты знаешь, как сильно я тебя хочу, Уинн? — прошептал он нежно.

— Да, — тихо отозвалась она. Ну почему его руки так ласковы и столь возбуждающе действуют на нее?

— Я хочу, чтобы ты тоже захотела меня, — проговорил он, и кончик его языка проскользнул ей в ухо, щекоча его.

— Нет, — отозвалась она неуверенно.

— Да, — пробормотал он. Одна рука держала ее грудь, а другая томительно скользила вниз, обжигая тело Уинн пылкими прикосновениями. Он продолжал покрывать ее шею поцелуями в то время, как его палец проскользнул между нижними губами к маленькой чувствительной жемчужине ее страсти. Не спеша и настойчиво он поглаживал ее, вызывая во всем теле приливы восторга.

Она прикусила нижнюю губу, пытаясь остаться равнодушной к его ласкам, но ее бедра, казалось, стали двигаться сами по себе, и ей не удалось сдержать слабый стон, вырвавшийся через сжатые губы. Она чувствовала «его» — твердого и требовательного — у своих ягодиц.