Женский хор - Мартин Винклер

— Черт! Не надо мне говорить, что мне делать со своей жизнью! Никто не будет мне говорить, что мне делать! Я не для того четыре года сражалась с этой толпой придурков мужчин, которые постоянно говорили мне, что мне делать, чтобы получить право на то же самое, когда я сюда вернусь, понимаешь? Убирайся! Вон отсюда! Я не хочу видеть тебя ни сегодня вечером, ни впредь! Вернешься, когда я тебе свистну! Понял? Понял?

Я думала, что он выйдет из себя и закричит: Что с тобой, а? Я тебя не понимаю, не знаю, чего ты хочешь, иногда я думаю, что ты и сама этого не знаешь, — что залепит мне пощечину, чтобы успокоить, я ему отвечу, он залепит мне следующую, и все это закончится в постели, в ярости, с разорванной одеждой, и я отпущу его только после четвертого залпа, черт побери.

Тогда мне было нужно именно это. Но конечно, все произошло иначе.

Он посмотрел на разбитый стакан, на пятно от вина, стекавшего по стене на кафель в кухне, ничего не сказал, вытер руки, взял куртку и рюкзак и вышел из комнаты и из моей жизни. Моей дурацкой жизни. Моей жизни дуры.

— Почему вы плачете?

Сесиль стояла рядом, держа штатив для капельницы, и смотрела на меня.

— Потому что я ошиблась.

— Вы несчастны или сердитесь?

— И то и другое.

— Это серьезно? Вы кого-то убили?

Я откинула плед и села:

— Нет. Я разрушила две самые лучшие вещи, что были в моей жизни.

— Может, все еще поправимо.

— Я не очень-то умею исправлять свои ошибки.

— Правда? Почему?

— Я никогда этим не занималась…

Она рассмеялась:

— Ну, смирению научиться никогда не поздно!

Мать и дочь Ты откуда?С кем идешь?Куда? К кому?Когда придешь?Очень хочется узнать,Куда ты в ночь идешь гулять?

Из школы,С подружкой,К кузине,В кафе.Не волнуйся ты так,Я совсем не глупа.

Она мне лжет,Я это знаю.Она ведь всеОт меня скрывает,Моя маленькая дочка,Говорить со мной не хочет.

Она меня замучила,Она меня смешит,За каждым моим шагомЗанудливо следит,Никак она не хочетМеня отпустить.

Я перестала ее понимать.

Надо же так меня донимать!

Она не верит словам моим.

Чего она только не говорит!

Я поговорить с ней хочу.

Больше слушать ее не могу!

Боже! Я все еще твоя мать!

А мне, черт возьми, мне нечем дышать!

А я-то надеялась,Думала я,Что сестрой мне станетДочь моя,Что обо всем будем с ней говорить,Что крепко будем друг друга любить.

О, боже!Я слышуВсегдаОдно и то же.Она одержима идеей одной,Что я с парнями встречаюсь тайком.

А я-то хотела,Чтоб она поняла,Чтоб научилась дочь моя,Что женщина может не устоятьИ легкой добычейМужчины стать.

А я-то надеялась,Что она меня приметТакой, какая я есть.А я-то надеялась,Что она вспомнитИ в жизнь мою не будет лезть.

Ты не знаешь ничего,Ты не знаешь ничего,Сколько опасностей в мире.

Неужели ты правда считаешь,Что я нуждаюсьВ твоей защите?

Я перестала ее понимать.

Надо же так меня донимать!

Она не верит словам моим.

Чего она только не говорит!

Я поговорить с ней хочу.

Больше слушать ее не могу!

Боже! Я все еще твоя мать!

А мне, черт возьми, мне нечем дышать!

Ты дочка моя, ты всех мне родней!

Позволь ты мне жить жизнью моей!

Вторник

(Андантино)

Распутье

— Жан? Это Матильда.

— Ах, да, Матильда. Простите, я вам вчера не позвонила, я падала от усталости.

— Понимаю. Я хотела убедиться, что вы не забыли о совещании сегодня вечером.

— Нет, конечно, я помню. После обеда доделаю все, что мне осталось сделать.

— Отлично. Еще я хотела сообщить вам очень, очень хорошую новость.

— Да?

— Сегодня вечером среди наших гостей будет профессор Бейссан, который, как вам известно…

— Да, он управляет крупной частной клиникой пластической хирургии в Женеве, одной из лучших в Европе.

— Лучшей в Европе, если судить по последним официальным наградам.

— Что он собирается делать в Турмане?

— Он приехал во Францию, чтобы принять участие в серии конференций, организованных «WOPharma». Он ищет перспективных интернов, чтобы создать новую группу пластических хирургов.

— Ага.

— После встречи я пригласила его в ресторан к Пьеру. Там будут мой начальник и несколько избранных друзей. Не хотите к нам присоединиться? Он о вас наслышан и очень хочет с вами познакомиться. Он мне признался — конечно, я не должна вам этого говорить, но я так рада за вас, что хотела рассказать вам об этом уже вчера, поэтому и настаивала на встрече, — он признался мне, что намерен предложить вам вступить в его команду в следующем месяце.

— (Молчание.) Это… так неожиданно… как в сказке. Спасибо большое.

— Это естественно, дорогая. Вы — молодая женщина, блестящий специалист, и это совершенно естественно, что ваши качества открывают вам все двери. А еще я хотела сказать, что профессор Бейссан руководит совсем новым изданием, «Международным журналом восстановительной и пластической хирургии», и хотел бы, чтобы вы предоставили ему ваш отчет для публикации на страницах его журнала. Могу я на вас рассчитывать?

— Семьдесят седьмое отделение, «Планирование семьи», слушаю.

— Алина? Это Джинн. А… Франц занят?

— Да, он на консультации. Женщины ждут, и я ему сказала, что ты сегодня не придешь, ведь ты работала без выходных всю неделю. Как у тебя сегодня дела?

— Нормально… думаю. Могу я с ним поговорить?

— Конечно. Я его позову.

— Спасибо.

— Не за что. Скоро увидимся?

— Да. Я зайду завтра.

— Хорошо. Обнимаю тебя…

— Я тебя тоже, Алина…

— Джинн?

— Я вас не отвлекаю?

— Никогда. Я прочитал твое письмо. Значит, тебе предлагают интересную работу? Рад за тебя…

— Да, но завтра я бы хотела с вами поговорить, в любое время с двенадцати до двух дня. Это возможно?

— Конечно. Тебе здесь всегда рады. Багия позвонила сегодня утром и записалась к тебе на консультацию. Она придет с матерью.

— А-а-а… Что вы ей сказали?

— Что…(смех) у меня нет твоего списка консультаций и ты сама ей позвонишь и запишешь. Даже если ты уйдешь работать в другое место, может быть, ты найдешь время и примешь ее? Алина и Анжела в курсе, тебе предоставят один из двух кабинетов, чтобы ты смогла с ними поговорить.

— Спасибо… Вы действительно…

— Спасибо тебе. От нее и от меня.

— Я старалась…

— Нет, ты сделала гораздо больше. Не знаю, что произошло, и, надеюсь, это останется между нами, но я видел ее, когда она выходила, и было понятно, что ей стало гораздо легче. А то, что она сегодня позвонила…

— Да. Это значит, что что-то сдвинулось с места.

— Что до меня, то, честно говоря, я испытал шок и облегчение, что ты сразу поняла… как с ней общаться.

— Да. Мы быстро нашли общий язык.

— И это замечательно, потому что я бы не знал, что с ней делать. Мне было не по себе. Она мне напомнила одного пациента.

— Правда?

— Да. (Молчание.) Это было давно, я еще был интерном. Оливье Мансо попросил меня взглянуть на ребенка, он считал, что у малыша дефицит 5-альфа-редуктазы или какая-то похожая проблема.

— Такой диагноз ставят не малышам, а взрослым.

— Я это знаю, и ты это знаешь, но тогда Оливье был меньше тебя осведомлен в этой области. И потом, это была не его специализация. Он специализировался на беременных женщинах. А не на детях. Поэтому он попросил меня взглянуть на младенца.