Китайский Шерлок Холмс - Ши Чэнь

я помню, кто такой Борхес, но не помню, кто я есть? Какая ирония!). Те кровожадные убийцы, о которых я раньше читала только в романах, сейчас заперты в своих палатах в двух шагах от меня. У меня возникает ощущение, будто все происходит во сне. Я жадно проглатываю информацию о судебных делах, больше напоминающих триллеры, и психических заболеваниях, о которых я никогда раньше не слышала. «Е Пин». Дойдя до этой страницы, я замираю.

«В период с августа две тысячи третьего года по сентябрь две тысячи одиннадцатого года Е Пин тайно родила шестерых детей, каждый раз умерщвляя младенцев крайне жестоким образом. Согласно протоколу суда, двоих она задушила собственными руками, а остальных четырех детей удавила при помощи веревки. Потом она поместила тела пятерых младенцев вместе с их грязной одеждой в герметичный полиэтиленовый пакет и спрятала его в подвале. Тело оставшегося ребенка она выбросила в мусорный бак. В октябре две тысячи одиннадцатого года сосед Е Пин обнаружил, что она сделала, и она немедленно была помещена под стражу. Ее семья обратилась в суд для проведения психиатрической экспертизы, по результатам которой у Е Пин был установлен делегированный синдром Мюнхгаузена[48], и ее поместили в психиатрическую больницу “Наньмин” для лечения».

Я не знаю, что такое «синдром Мюнхгаузена», но женщина, которая последовательно убила своих шестерых детей, однозначно монстр. А я ведь совсем недавно с ней разговаривала. От этой мысли меня начинает мутить.

За дверью слышатся шаги. Я спешно убираю папку обратно в ящик и еще сую в карман огрызок карандаша и несколько листов бумаги. Чтобы предотвратить дальнейшую деградацию своей памяти, я буду записывать все, что со мной происходит. Больше всего я боюсь проснуться завтра и не вспомнить ничего о сегодняшнем дне. Вернувшись на стул, я больше не двигаюсь с места, делая вид, будто бы я все время ждала У Чао.

Звук шагов нарастает, и это странно…

Да, это жуть как странно! Из-за чего изначально медленный шаг превратился в стремительный бег?!

Я поворачиваюсь к двери и вижу, как на меня несется мужчина, которого я в глаза не видела! У него вытянутое лицо, жидкие волосы, узкий лоб и кривой нос. Щеки у него настолько впалые, будто их вырезали. Но самое жуткое в нем – это его блестящие от похоти глаза, словно у голодного волка.

Я стремительно уклоняюсь от его атаки, упав на бок и откатившись в сторону. Но он от меня не отстает, и когда я вскакиваю и уже собираюсь унести ноги из кабинета, он, бросившись на пол, хватает меня за лодыжку и опрокидывает. Этот человек очень быстрый. Он рывком переворачивает меня на спину и оседлывает, прижимая мои руки коленями. Он жутко скалится. Как отчаянно я ни борюсь, не могу его с себя скинуть. Он же наслаждается моим сопротивлением и облизывает свои пересохшие губы.

– Хо-хо! Давненько я не тискал такую…

Его лицо! Я только что видела его лицо в той папке!

Чжу Кай по прозвищу Тощий, серийный насильник и убийца, сексуальный извращенец, наворотивший дел в Наньцзине. Как он умудрился сбежать?!

Нет времени размышлять! Я сопротивляюсь изо всех сил, но так и не могу освободить руки. Он перехватывает инициативу, пользуясь моей слабостью. Тощий разрывает на мне одежду, отчего меня захлестывает чувство стыда, а из глаз непрерывно текут слезы, с которыми я ничего не могу поделать. Я хочу закричать, но этот урод затыкает мне рот грязной рукой. Мои ноги по-прежнему зажаты, и я не могу его спихнуть, как ни пытаюсь. В критический момент мне в голову приходит страшная догадка. У Чао. Что, если он ушел нарочно? Может ли быть так, что это он освободил Тощего?

Страх сковывает мое тело, силы уже на исходе. Я чувствую, как он уже входит в меня. Ягненок, отданный на растерзание волку, – вот кто я сейчас. Он же убьет меня! Как тех бедных девочек, которые уже навсегда покинули этот мир.

Глава вторая

1

На самом деле я не хочу вспоминать об этом чудовищном деле об убийстве, произошедшем зимой две тысячи пятнадцатого.

Причин на то много, но главная из них – это то, как оно произошло. При малейшем воспоминании о нем меня трясет. Дошло до того, что каждый раз, стоит мне закрыть глаза, я как наяву вижу все события на том далеком острове. Чэнь Цзюэ считает, что время излечит мои раны. Я решил последовать совету психотерапевта и исцелить свой разум, записав все то, через что мне довелось пройти – как впервые поступил в случае с прошлогодней серией убийств в Обсидиановом особняке.

Тогда оказалось, что нет худа без добра. После ряда доработок и тщательного редактирования в том же году мою рукопись опубликовали под названием «Шанхайская головоломка»[49]! Это смогло случиться только благодаря моему ныне покойному другу Ши Цзинчжоу. Если бы он не свел меня с редактором издательства Сюэ Фэем, боюсь, что рукопись так и осталась бы пылиться в ящике стола.

Публикация романа вызвала большое недовольство у Чэнь Цзюэ. Он сказал мне:

– Хань Цзинь, ты сделал секрет друга достоянием общественности, – тут я не понял, имел он в виду Гу Яна или самого себя, – и заработал на этом денег. Я совсем тебя не понимаю, а еще разочарован в тебе.

Он полагал, что, обнародовав эпизоды его частной жизни, я совершил безумно постыдный поступок. Он даже хотел было разорвать со мной отношения. В конце же концов Чэнь Цзюэ простил меня, поняв мои мотивы. В отличие от меня, он крайне закрытая личность. В наше время не так уж много людей, у которых нет ни «Вичата»[50], ни «Вэйбо»[51], ни личного сайта, ни прочего подобного и которые время от времени даже выключают телефоны. Так уж вышло, что Чэнь Цзюэ как раз один из них. Я частенько подшучиваю над ним, говоря, что он человек из древности, живущий в двадцать первом веке, а он ничуть не возражает и даже поддакивает мне.

Сюэ Фэй, похоже, был куда сильнее заинтересован Чэнь Цзюэ, чем читатели, потому что постоянно торопил меня написать о нем еще несколько историй. Не имея иного выхода, я втайне от Чэнь Цзюэ передал Сюэ Фэю свои записи о последнем раскрытом деле. Он был очень доволен, когда смог включить очередную историю в свой сборник. Естественно, когда он узнал, что нам с Чэнь Цзюэ выпало на долю еще