Колокольчики - Елена Другая

людей не хватало, Алекса ходил туда сутки через трое, исполнял обязанности санитарки, выполняя всю самую грязную работу.

- Там не присматриваются ко мне, – объяснил Алекса. – Я устроилась по документам одной моей подруги. Я нужна там, больные любят и ждут меня, на работу я хожу, как на праздник, стараюсь вниманием, заботой и лаской скрасить последние дни каждого человека, делаю все, что в моих силах. Конечно, начальница хосписа знает, что я необычная девушка, но мне повезло, она хорошо ко мне относится и ценит меня. Я все там мою, прибираю, меняю постели. Конечно, я могла бы устроиться и на более приятную работу, мне предлагали торговать цветами, но я выбрала хоспис.

Основной доход Алекса имел с того, что размещал в интернете свои порнографические фотографии. У него был агент, Алексу нередко приглашали сниматься и для журналов. Про это он и сам говорил неохотно.

- А что делать? На такие фото есть спрос, Анжи. Глупо не показать себя миру, а вдруг, кто-то увидит и влюбится в меня?

- Да я ничего не говорю. И много платят?

- Много. Моя фотосессия дорого стоит. Я иногда еще снимаюсь в порно. Вернее, раньше снималась, когда мне было восемнадцать-двадцать. Но и сейчас не откажусь, если поступит достойное предложение.

Порнозвезда работает в хосписе! Алекса, несомненно, был самой интересной девушкой, которая встретилась Анжи на жизненном пути.

“Анжи едва девятнадцать, – думал Луи, – а у него уже четвертый роман! Первый – платонический, с Ильей, гетеросексуалом, второй – безнадежный, с девушкой одноклассницей, третий – реальный, со мной, геем. И вот теперь еще и с транссексуалом! Не хило для его возраста! Что же дальше-то будет!?!”

Они уже стали жить вместе, Анжи окончательно переехал, оставив пентхаус Ганса, стесняться было больше нечего, все и так знали об их безумном романе и не осуждали Луи за то, что он связался с таким молодым парнем, а наоборот, желали ему всяческого счастья.

Молодые люди в гей-клубе тут же переглянулись – и где были их глаза! Раньше Луи был не особенно престижен, и вдруг превратился в лакомый кусок. Но к нему было уже не подступиться, уже прошел слух, что с Анжи шутки плохи, да он и не оставлял своего друга ни на минуту.

Анжи изменился внешне, он, несколько располневший на своих любимых пирожных и других сладостях, сел на строгую диету. Кроме того, он пошел дальше, посещал два раза в неделю парикмахерскую и солярий, сделал пирсинг в животе и языке, а также рискнул на татуаж вокруг глаз и губ. Луи был в полном восторге и не сводил с него глаз.

Анжи непременно хотелось, чтобы о нем говорили, его обсуждали, чтобы считали красавчиком, чтобы Луи мог гордиться им. Это ему удалось. От вчерашнего неумытого неловкого студентика ничего не осталось. Анжи расцвел гордой экзотической красотой, навсегда покорив сердце Луи.

В их группе в институте молодые люди подобрались вполне дружелюбные, многие выражали свою индивидуальность необычной одеждой или прической, поэтому Анжи на этом фоне смотрелся вполне приемлемо, его не задевали, хотя и чувствовали что-то не то. Как-то Анжи позвонил Луи и сказал, что его пригласили на день рождения к одногруппнику.

- Развлекись, – одобрил Луи.

Анжи пришел раньше двенадцати. Луи, хорошо его знавший, сразу понял, что добром вечеринка не закончилась – Анжи был всклоченный, злой, красный, одновременно жалкий, с глазами, полными слез. Он залез в уголок дивана, отдышался, и осознав, что оказался дома, рассказал что случилось.

- Ничем не отличается от того подвала, Луи, в который я ходил со своими братьями, когда еще жил дома. Только интерьер получше. Та же самая порнография, девочки и софа. Я жалею, что пошел.

- Ну а что расстроенный?

- Опозорился. Я уже собрался уходить, как на меня напала одна девушка, сестра моего одногруппника... Я сначала с ней вежливо, а потом сбросил ее с кровати...

- А как вы оказались на кровати? – Луи еле сдерживал смех.

- Она повалила меня! Какого черта ты ржешь, Луи! Ты же все знаешь про меня! Она пыталась стянуть с меня брюки. Ну, а когда я оттолкнул ее от себя, она разоралась так, что сбежались все гости, обозвала меня пидорасом! По разному обозвала. Я ушел...

Анжи горестно всхлипнул.

- Что же, это хороший урок, – изрек Луи важно.

- В чем урок, мать твою!? Как я завтра в группе появлюсь?

- Урок, и очень большой. Послушай меня, дорогой! Во-первых, нужно уметь вовремя уходить, чтобы не попадать в такие ситуации. Во-вторых нужно спокойно осознать, кто ты действительно такой. А ты ведь пидорас, Анжи. Да?

- Да!!! – яростно сказал Анжи и отвернулся.

- И тебе это нравится?

- Да!

- Очень?

- Нормально, жить можно. Особенно не из чего было выбирать...

- Так на что же ты тогда обиделся, когда тебя обозвали? Ты – гей, ты должен к этому привыкнуть, потому что это – ты, а от себя никуда не денешься. Я через все это прошел в одиночку, любимый, у меня не было нежного и заботливого друга, который прижимал бы меня к сердцу и беседовал со мной в трудные минуты. Ты – гей, тебя будут оскорблять всю твою жизнь, надеюсь тебе повезет, и она будет долгой. Нас насилуют, убивают и жгут, нас ненавидят, как прокаженных. Сейчас, немного полегче стало, как будто даже модно. Так что либо смирись, либо уходи от меня.

- Да ты что? Луи, я никуда не собираюсь! Ты что меня прогоняешь???

- Успокойся, успокойся. Опять же – подумай, я уже предлагал тебе, давай рискнем, я оплачу тебе операцию, сколько бы она ни стоила, может у тебя и получится вернуться к нормальной...

- Нет!!!

- Хорошо, не кричи так, уже звенит в ушах. Я ведь желаю тебе только добра. А девушки... Они просто есть. Ты думаешь меня, богатого холостяка, не домогались женщины, не волокли в постель, не обзывали пидором? Сто раз.

- Ты так хорошо говоришь..., – прошептал Анжи.

- Завтра, как ни в чем не бывало, ты пойдешь в институт.

- Меня обсмеют, а если я всех изобью, то меня исключат!

- Какой прогресс! Ты стал продумывать последствия своих драк! А если ты кого-нибудь покалечишь, то загремишь за решетку! Угадай, какая жизнь будет у тебя в зоне? Что там будут делать с тобой днем и ночью? И что будет здесь,