Вольный ветер или история одного менестреля - Татьяна Засецкая

Девушка покачала головой, настороженно глядя на мужчину.

— Моё имя Кресар, — промолвил он, внутренне возликовав. А девушка же непроизвольно содрогнулась от его имени. Что-то странное подталкивало её к тому, чтобы зарычать и порвать на части собеседника. Но девушка, рассудив здраво, что это она сможет сделать в любое время, принялась слушать. — Тебя же зовут Вера, и ты являешься моим вассалом, — внутри девушки что-то протестующе дёрнулось. — В данный момент ты находишься в моём замке.

Он замолчал, ожидая её реакции, но той не последовало.

— Да что я тебе рассказываю? — «спохватился» он. — Ты и сама всё прекрасно должна знать!

— Я… — девушка перевела взгляд на свои руки. — Я не помню….

— Значит, последствия более тяжёлые, чем я ожидал… — прошептал мужчина, явно не желая, чтоб она это услышала. Но она услышала. Да и он очень хотел этого. Ведь теперь можно рассказать «её» легенду.

— Какие последствия? — спросила девушка. Мужчина победно усмехнулся про себя, а на деле же «недовольно» на неё посмотрел.

— Сейчас в замке находятся несколько личностей, которые угрожают моим планам. Недавно им удалось бежать. Но во дворе замка их задержали. А потом подоспела подмога вместе с тобой. Один из них поставил щит, и заклинание, предназначавшееся беглецам, срикошетило на тебя. Увернуться ты не успела. Тебя порядочно приложило о стену, оглушив.

Девушка слушала рассказ, а внутри что-то ядовито шипело и озлобленно рычало. Это же что-то рьяно твердило ей, что этот Кресар темнит, при чём по-чёрному. Но девушка отогнала эти мысли и мысленно потрясла головой.

А мужчина же, придумав эту легенду прямо сейчас, был несказанно доволен собой и судьбой, подкинувшей ему такой подарочек.

— Сейчас с тобой всё в порядке, не считая потери памяти, но это временно. Так что одевайся — одежда в шкафу — и спускайся вниз.

Сказав это, мужчина вышел, не удосужившись даже кивнуть.

Но девушке было всё равно. Проводив Кресара глазами и посидев ещё немного, Вера направилась к шкафу, вытащила оттуда штаны и куртку цвета запёкшейся крови, светлую рубашку, чёрные сапоги, оделась и хотела уже выходить, как заметила на одной из вешалок тёмно-бардовый шарф. Он оказался довольно длинным, лёгким и приятным на ощупь. Девушка постояла немного перед зеркалом, осматривая свою внешность — хрупкое телосложение, низкий рост, обычное, чуть худощавое лицо с большими синими глазами и короткие — по плечи — волосы белого цвета. И что-то подсказало девушке, что это не просто странный цвет, а настоящая седина. Наверное, именно поэтому Вера завязала платок на голове так, чтобы волос не было видно и чтобы свободные концы свисали сзади диковинным плащом. А потом она подмигнула своему отражению, машинальным жестом заправила голубоватый камень за ворот рубашки и коснулась кольца на руке, а потом вышла за дверь.

В то время, когда девушка одевалась, к Кресару в холе замка подошёл светлый эльф с голубыми глазами. На нём был простой, но элегантный костюм, длинные волосы были убраны в сложную косу. Но идеальный облик его портила длинная царапина, проходящая от виска до подбородка. Сейчас она напоминала только шрам, но можно было понять, что рана эта недавняя.

— Что? — раздражённо спросил Кресар у эльфа. Ему совершенно не хотелось сейчас портить свой триумф, но светлый отвязываться не собирался.

— Вы обещали, что оставите девчонку мне, — сказал эльф, останавливаясь перед мужчиной и смотря прямо ему в глаза.

— Обещал, что отдам тебе девчонку. Только ты просчитался! — со сталью в голосе произнёс он. — Ты не говорил, что эта «девчонка» является Тенью Прошлого! А нужно было! Теперь не возникай!

Он обошёл застывшего эльфа и прошёл в столовую. А эльф так и остался стоять, вынужденный яростно сжимать кулаки и прожигать спину Кресара убийственным взглядом.

Прошли сутки. В эти сутки девушка упорно пыталась вспомнить всё, что было в её прошлом, но память отказывалась пробуждаться, выдавая какие-то неясные желания и эмоции, которые не имели ни малейшего объяснения. А дроу так и сидел у стенки, не притронувшись к принесённой стряпне. Сидел и смотрел в стену пустым взглядом, на дне которого изредка вспыхивали алые язычки ярости. Вспыхивали и тут же гасли, оставаясь тлеющими угольками.

И вот Кресар вызвал к себе девушку, прошёл вместе с ней в парадный кабинет, уселся в тяжёлое кресло с высокой спинкой и, велев Вере остаться за его креслом, приказал привести к нему пленников. Когда же ввели осунувшихся и ослабленных мужчин, девушка принялась с интересом их рассматривать, чуть склонив на бок голову.

А пленники… А пленники с интересом и затаённой ненавистью стали рассматривать мужчину и фигуру в мужских одеждах и с платком на голове, скрывающем волосы, а заодно и всё лицо. Платок и вправду оставлял для взоров им лишь только небольшой участок лица: лёгкие белёсые брови и большие, выразительный и какие-то уж слишком знакомые глаза, принадлежащие эльфу… эльфийке. Впрочем, никто не удивился тому, что одна из светлых стоит рядом с Кресаром — ведь её собратья дерутся на его стороне. И только дроу как-то уж слишком пристально рассматривал фигуру. Потому что что-то знакомое было в ней. Что-то слишком знакомое и… родное… до дрожи в коленках. Но… что?…

— У меня для вас есть хорошая новость, — разбил царящую тишину голос Кресара, который даже не пытался скрыть насмешку. — Хотя… — протянул он, оглаживая рукой запястье неподвижно стоящей девушки, — для вас эта новость будет не очень хорошей.

Последовала пауза, во время которой Кресар откровенно наслаждался своим превосходством над пленниками, а пленники с возрастающей яростью рассматривали мужчину и стоящую рядом фигуру девушки.

— А новость заключается в том, что завтра к уважаемому всеми государю отправятся мои люди с посланием известного вам содержания.

— Мразь… — кто это прошептал — не важно. Кресару просто нужен был повод, чтобы «проучить» пленников. Он скривил губы в презрительной усмешке и произнёс:

— Во двор их, всех!

Когда же пленников вытолкали во внутренний двор замка, а сам Кресар вместе с безмолвной девушкой появился следом, он окинул презрительным взглядом всех присутствующих. А потом указал рукой на раненого тролля, кивая Вере:

— Поиграй с ним. Но… — он сделал паузу, во время которой девушка, уже спустившаяся на несколько ступеней, обернулась к нему лицом, — только поиграй, — прошептал он и, резко притянув девушку к себе, попутно стянув закрывающий её лицо платок, впился в её губы грубым и излишне крепким поцелуем. Девушка лишь усмехнулась, не придав не малейшего значения поступку своего «хозяина» и уже по привычке задавив пробудившуюся ярость по отношению к нему, и повернулась к онемевшим и застывшим пленникам, которые с огромными глазами смотрели на неё.