Обжигающая спираль (СИ) - Ольга Горовая

И посмотрела в его потемневшее, напряженное лицо, перевела глаза на сжатые челюсти. Она видела, что ее слова ранят его, причиняют Руслану боль. Только Света просто говорила правду. То, что чувствовала. То, что теперь было ее реальностью. Ее болью.

— Как я буду объяснять проснувшемуся от кошмара малышу, почему папа не может сейчас подойти и успокоить его? Скажу, что папа какую-то девку тискает в баре, потому что моей любви, моей страсти, моего тела — ему мало? — горло уже перехватывало, но слова никак не желали останавливаться.

Света пыталась остановить слезы дрожащими пальцами, только это ей не удавалась, и она просто размазывала их по лицу.

А Руслан молчал. Лишь все крепче стискивал зубы и сжимал кулаки так, что побелели костяшки.

— Не смогу я так, Руслан, несмотря на то, что безумно люблю тебя, — уже почти в полный голос рыдала Света, и сердилась на себя за это. — А может, именно из-за этого. Только я такой же собственник, как и ты. Не могу, не понимаю, как можно делить с кем-то то, что составляет часть меня, часть моей души, моего сердца? А ты просто разорвал все это, — она покачала головой, не видя, как слезы срываются со щек и падают на шею. — Я отдала тебе всю себя, ни на что не обращала внимания. Но и сама хочу такого же, — Света закрыла лицо ладонями. — Мне нужен такой мужчина, Руслан, который не будет не то, что секса искать вне дома, а даже есть, только то, что я ему приготовлю, или сама положу на тарелку! — с обидой на все его сравнения и отговорки зло воскликнула Света. — По-другому — я не сумею.

Она резко отвернулась от него, и почти убежав, быстро подошла к подоконнику, на котором лежали салфетки.

Попыталась унять дурные, жалкие слез, которые все равно ничего не могли уже изменить, а потом пошла в строну комнаты, где стоял ее ноутбук, не обращая внимания, что хмурый, мрачный Руслан идет следом.

Он стоял на пороге, пока она собирала свои документы и компьютер, и не отступил, когда Света попыталась пройти мимо.

— Не уходи, — вдруг хрипло, с надрывом, которого она никогда не слышала у него, прошептал Руслан, протянув руки, и прижав ее к себе, уложив себе на плечо ее голову. — Пожалуйста, не уходи. Света. Прости меня. Давай, попробуем начать снова.

— А ты бы простил меня, Руслан? — все еще плача, спросила она, пытаясь не дышать, не слышать запах чужих духов. Не думать о том, что он с той, другой делал, как обнимал ее. — Простил бы, если бы я пришла после другого? Если бы на мне был запах другого мужчины, если бы другой целовал, обнимал меня, делал со мной то, что только хотел? Ты бы начал со мной все по-новому после такого? — Света посмотрела на него сквозь слезы.

У Руслана желваки заходили на щеках, и он шумно, зло, резко выдохнул.

— Я не знаю, — наконец, признал он.

Света криво улыбнулась, не заметив, что это больше напоминало гримасу боли.

— Вот и я не знаю, смогу ли хоть когда-то простить тебя, несмотря на то, что люблю. И всегда буду любить, — она зачем-то протянула руку и погладила его напряженную щеку.

Ей пришлось закусить губу, чтобы снова не зареветь, когда Рус перехватил ее пальцы, и прижался губами к ссадинам от его снаряда.

— Я все равно тебя не отпускаю, — зло, обиженно выкрикнул Руслан, словно маленький ребенок, когда Света попыталась отнять пальцы. — Никогда не отпущу. Слышишь?!

— Слышу, — тихо прошептала в ответ Света, поняв, что если сейчас же не выйдет — умрет.

Не физически. Нет. Морально. Ее душа, надорванное сердце уже просто не выдерживали.

Света нуждалась в пространстве, в воздухе. В чем-то, чего уже никогда не сможет иметь.

И это понимание убивало ее надежнее пистолета.

— Не уходи, — снова прошептал он, когда она подошла к двери, так и не взяв ничего, кроме мобильного и ноутбука. — Останься. Поговорим. Мы сможем решить это…

Света не удержалась и надрывно, то ли зарыдала, то ли завыла.

— Разве не о том же я просила тебя несколько часов назад? — горько спросила она Руслана, не обернувшись к нему.

И, не дождавшись никакого иного ответа, кроме звука глухого удара о стену, взяла ключи от своей машины и просто трусливо сбежала, так и не обернувшись. Потому что знала — не сможет тогда уйти. И добьет себя окончательно.

Только в лифте Света позволила себе заплакать в полный голос, уже ни на что не обращая внимания. А потом, почти ничего не видя заплаканными глазами, едва смогла доехать по ночным улицам до своей квартиры, которую язык, отчего-то, не поворачивался назвать домом.

Опустошенно рухнула на диван, свернувшись клубочком, и вновь зарыдала, пока не выплакала все слезы, до последней, и не сорвала голос так, что могла только сипло хрипеть.

«Она вернется.

Вернется.

Не могла не вернуться».

Руслан смотрел на свои руки, сбитые в кровь о стены зала и болтающуюся кожанную грушу, а видел перед глазами ссадины на кулачках Светы.

Руки его женщины не должны были быть разбитыми. Но были. Так же, как и ее сердце — и во всем этом виноват был он.

И чего Руслан так взбеленился на Ромку? Ведь ясно же, что не было бы брата Светы — достали бы другого. Если уж такие люди брались за дело — то не останавливались на полпути. Просто Роман сам полез на рожон. А Рус взбесился, словно бы не понимал — некого здесь винить. Не тех, кто в результате пострадал.

Он с силой надавил разбитыми руками на глаза, которые продолжали болеть.

Сколько же дурных, непонятных и жестоких поступков он совершил сегодня? Сколько раз обидел ее, если Света срывала злость, подобно ему самому, пытаясь найти разрядку в ударах о что угодно. Только это не помогало.

Он снова и снова бил, не обращая внимания на боль, а вспоминал то, что она говорила перед уходом.

«Не могла Света уйти. Ведь она обещала… давала слово, что будет всегда с ним!»

Руслан злился, и еще отчаянней бил, только уже не по груше, по стене, пытаясь болью прояснить мозги. Но и это не помогало.

Он то обижался на нее, то бесился от всего, что сам натворил, то просто, отчаянно хотел обнять Свету, спрятать свое лицо в ее волосах, и представить, что не было ничего.

Почему она ушла? Ведь Света не могла не понимать, сколько значит для него!

Руслан никогда, ни к одной женщине не относился так, не чувствовал того, что ощущал к Свете. И она не могла не знать, не видеть этого!

А то, что случилось — не имело значения для него! Просто Руслан сорвался, поддавшись простому способу решения проблем, к которому слишком привык, за это годы, делая вид, что ни к чему и ни к кому не привязан… Но он ни за что на свете не хотел потерять ее…