По следам обречённых душ (СИ) - Ласточкин

взорваться, что допускать никак нельзя, а потому он смиренно сжимал губы и уже не отвечал золотой девочке. В последние несколько дней подруга словно активизировалась и начала активно выводить лидера на разговор о церемонии объединения. Он подозревал, что в этом деле не обошлось без матери Липедессы, которая уже долгое время старалась связать их, знакомых с малых лет, клятвой, чтобы ребята имели авторитет и влияние перед капитанами.

Эпкальм же видел ситуацию совершенно по-иному, тем более что у него есть яркий пример перед собой — Глорас и Гловиль, которые в своё время дали друг другу клятвы и тем самым сплели души и судьбы. Тогда, по рассказам главы, это было необходимо для только-только созданной сопротивленческой организации. В самом начале развить эту идею оказалось невероятно сложно, да и период в жизни у них был крайне тяжёлый. Для того, чтобы закрепиться в глазах потенциальных союзников, они пошли на такие меры, как церемония, однако счастливее это их не сделало. Аноильтенс и сам не раз наблюдал их ссоры и понимал, что глав связывает что-то совсем иное, о чём Глорас никогда не говорил ему. Теперь же, Гловиль Каста́сиэм хотела той же судьбы для дочери и Эпкальма. Безумная женщина.

Сопротивленец понимал, что в выигрыше будет только сама Липедесса, та ведь своих чувств никогда и не скрывала, особенно после того, как узнала, что её и её любимого хотят объединить. Вэдпрум не раз вступался за своего приемника и говорил, что не допустит такого исхода, если только тот сам не пожелает такой судьбы. Этот вопрос то поднимался, то утихал, но с некоторой периодичностью Липедесса начинала навязчиво ходить за ним и говорить на эту тему. Всё это настолько ему надоедало, что он просто начинал прятаться от неё, ведь почти каждый такой разговор заканчивался скандалом, после которого он нехило получал из-за несдерживаемого нрава и острого языка.

Липедесса догнала лидера, когда тот уже выскользнул на улицу, подалась вперёд и ухватила его за запястье обеими руками. Она упёрлась ногами в землю и практически повисла на Эпкальме, который пытался совладать с собой, лишь бы не оттолкнуть её в грубой манере. Опыт научил, что нужно молчать и действовать более мягко, чтобы в итоге не слушать бесконечные нотации Гловиль, а потом и конфликты между главами сопротивления.

— Хватит от меня бегать! — гневно заговорила золотая девочка. — Давай решим этот вопрос!

Тяжело выдохнув, Аноильтенс попытался сдержать подступающий гнев.

— Нет. Мой ответ нет. И ты это знаешь. Твоё решение вопроса, это заставить меня согласиться, а этого не будет, — сдерживаясь, ответил Эпкальм, чувствуя, как пылает от ярости. — Отпусти.

Лидер стрельнул глазами на свою руку, а после снова на Липедессу, которая с прежним упорством продолжала сопротивляться и удерживать его.

— Ты не можешь вечно отмахиваться! Моя мать не даст тебе остаться безучастным! В итоге всё и так закончиться церемонией объединения, так зачем так упрямиться и тянуть время?

Прожигая друг друга глазами, они стояли каждый на своём. Извечная борьба, постепенно превратилась в войну, в которой каждый твёрдо вознамерился одержать победу, Эпкальм так точно.

— Нет, — отрезал он и таки грубо выдернул руку, уже не сдерживаясь.

Так долго терпеть эту дурость он не собирался.

Эпкальм не подпускал к себе Липедессу и не видел в качестве второй половинки не из-за семилетней разницы в возрасте, а потому, что не хотел повторять судьбу Глораса, да и характером, и своими извечными проявлениями чувств она наоборот отталкивала. Он не рассматривал кандидатуру Липедессы, да и вообще ничью. Его мало интересовали отношения. Тот максимум кем он считал её — подругой, с которой вырос.

— Да, как ты смеешь! Тебе не сбежать от судьбы! — уже вопила разгневанная Липедесса.

— Свою судьбу, я сам выберу, не тебе лезть в неё уж точно. — Махнув рукой, он понёсся к лесу, закрыв рот, где заметил наблюдающую за развернувшейся сценой Ингет.

Ему требовалось успокоиться, а потому он постарался избежать склоки ещё и с вечной истеричкой, в противном случае это ничем хорошим не закончится уж точно. Однажды он уже чуть не вывихнул ей руки, потому что та, как на зло, начала упорствовать, хоть и получила предупреждение. Он порой не понимал, почему ему так везёт на истеричных девушек в своём окружении, которые попадаются как раз в те моменты, когда психика у Эпкальма висит всего на одном волоске от неизбежного взрыва.

— Она снова за своё, да? — с презрением спросила Ингет, глядя за спину Эпкальма.

Когда лидер её проигнорировал и прошёл мимо, она по какой-то причине последовала за ним, чем только сильнее раздражила из без того озлобленного лидера. Он не понимал, чего сопротивленка пытается добиться, но и видеть рядом не хотел, а она как на зло не отставала и шла по пятам. Остановившись на поляне, где уже были Тагус, потирающий рассечённую мочку уха — старый шрам, и Вильт с Памалем. Троица обсуждали недавний визит к Сэлду.

Аноильтенс буквально влетел на поляну, а следом за ним и Ингет.

— Ой-ёй! — промычал Вильт, чуть завидев взбешённого командира. — Ингет, опять ты постаралась? — Он сощурился и посмотрел на товарища по отряду, но сопротивленка лишь привычно скрестила руки на груди.

— Нет, — только и бросила Хактес, прежде чем пройти к Тагусу и сесть рядом.

— Не понял, а ты чего тут забыла? — продолжил допрос Вильт.

— Да, знаешь, Эпкальм так быстро нёсся, что меня этим порывом ветра захватило, — съехидничала она в ответ. — А если на чистоту, то хотела предложить тебе выпустить пар. — Ингет перевела взгляд на лидера, который старательно игнорировал её.

— Ты-то? И помочь выпустить пар? Ты головой что ли приложилась где? — подхватил разговор Памаль, оценивая взглядом скандалистку.

— Кажется Липедесса и Женя перестарались с промывкой мозгов. Едрить их колотить! — Присвистнул второй озорник. — Опасно с ними иметь дело.

Молчавший всё это время Эпкальм, недоверчиво поглядел на Ингет, которую ни капли не трогали разговоры. В попытке понять мотивы, он влез ей в голову, но каких-то противоречивых эмоций не уловил, однако решил продолжить вести себя отстранённо.

— Сами вы башками приложились, друг об друга, по всей видимости. Бредни то у вас одни на двоих. Я подумала, что соперник поможет остыть, только и всего, — недовольно буркнула Хактес, поглядывая на озорников с неодобрением.

Наматывая на руки эластичные бинты, Эпкальм даже подумал, что это неплохая идея, ведь выплеснуть гнев стало бы неплохой терапией, однако пугало то, что он мог причинить Ингет вред.

— Спарринг хочешь? — холодно спросил сопротивленец, не удостоив её взглядом. — Не одна, так вторая, —