Цена успеха - Джастин Валенти

Вскоре Алекса выразила желание уйти.

— Завтра рабочий день, хотя сама не знаю, с какой стати это должно меня волновать, — мрачно пробормотала она.

Иган охотно согласился, но тут увидел старого знакомого по Йельскому университету. Алекса произнесла несколько учтивых фраз, но когда между однокашниками завязался разговор в духе «а ты помнишь такого-то и такого-то», она почувствовала себя третьей лишней и, извинившись, оставила Игана с другом, сказав, что подождет его в лимузине.

Однако это оказалось проще сказать, чем сделать. Все сверкающие черные лимузины были одинаковы, а шоферы в униформе казались на одно лицо, и Алекса начала опасаться, что они с Иганом разминутся. Она решила вернуться к навесу, но, не пройдя и полпути, нос к носу столкнулась с мужем. Филипп загородил ей дорогу и смотрел как-то странно: не то вопросительно, не то с надеждой. Алекса сразу поняла, что он изрядно выпил.

— Алекса, я… я просто хотел с тобой поздороваться.

— Здравствуй, — сказала она, немного запыхавшись и пытаясь справиться с волнением.

Филипп слегка покачнулся, но устоял на ногах.

— Как дела? Как ты, как Брайан, Пейдж?

Чуть поколебавшись, Алекса призналась:

— На работе дела обстоят довольно паршиво. Но у Брайана все хорошо, и Пейдж поправляется.

Она не стала вдаваться в подробности и не стала спрашивать, как поживает он, потому что сама прекрасно видела: Филипп отлично проводит время с другой женщиной. Даже для того чтобы набраться храбрости просто подойти к жене, ему потребовалось напиться. Может, он хочет попросить развод?

— Не ожидал встретить тебя на подобном сборище. — Филипп бросил на нее хмурый взгляд и с напускной небрежностью поинтересовался: — Полагаю, это была идея Игана Бауэра?

Ожидая ее ответа, он напряженно сжал губы. Алекса затаила дыхание. Ревнует! Впрочем, ревность может быть вызвана разными причинами, и любовь — вовсе не обязательно одна из них. Возможно, просто обиделся, что жена так быстро нашла ему замену, хотя он сам бросил ее ради другой женщины.

— Да, билеты принес Иган, но я от души поддерживаю цель этого благотворительного бала. По-видимому, ты тоже.

Казалось, Филипп смутился. Алекса поняла, что муж оказался здесь только потому, что Гейл входила в число организаторов. Помолчав немного, он неуверенно сказал:

— Алекса, мы… мы так и не поговорили. Ты не думаешь, что нам есть о чем поговорить?

Она вдруг испугалась, что он может сказать о разводе. Алекса не желала ничего слышать и опустила глаза, боясь, что Филипп заметит ее слезы и поймет, как сильно она его любит. И как переживает из-за того, что решила избавиться от его ребенка.

— Ты… У тебя с этим Бауэром серьезно?

В Алексе проснулась злость.

— По-моему, это уже не твое дело. Я же не задаю вопросов о твоей… о твоих делах. Да и какое это теперь имеет значение? Ты получил что хотел.

— Знаешь, чего я хотел? Ребенка…

— Не верю! Если бы ты действительно хотел ребенка, то подождал бы совсем немного! — Эмоции захлестывали ее, мешая говорить.

Алекса развернулась и почти бегом бросилась прочь от Филиппа, крепясь из последних сил, чтобы не расплакаться.

Филипп не стал догонять ее. К тому времени когда Алекса вышла к площадке, куда подавали машины, она почти успокоилась. Иган уже ждал возле лимузина.

У Филиппа кружилась голова. «Идиот, надо же было так надраться, — ругал он себя. — Такого со мной не случалось, наверное, со студенческих лет». Пытаясь не потерять равновесие, он добрел до ближайшей скамейки и плюхнулся на нее.

Филипп не предполагал, что неожиданная встреча с Алексой вызовет в нем такую бурю чувств: мучительную ревность к Игану и не менее мучительное желание не расставаться с ней больше никогда. Ему хотелось стиснуть Алексу в объятиях, сказать ей о своей любви, молить о прощении, объяснить, что Гейл ничего для него не значит, что встречался с этой женщиной только потому, что был одинок и ему льстило ее внимание. Но Алекса держалась так холодно. Казалось, ей не терпится от него избавиться.

Филипп надеялся, что Алекса согласится встретиться и поговорить. Как же он ошибался! Жена по-прежнему хочет подождать с ребенком. Господи, похоже, она сама поверила собственным отговоркам.

Все безнадежно. Он просто дурак, что терзает себя понапрасну.

Но Филипп не мог выкинуть Алексу из головы, ее образ преследовал его. Вблизи жена выглядела усталой, осунувшейся. Что бы для нее ни значил этот сытый менеджер, Филипп чувствовал, что Алекса его не любит.

— Вот ты где, дорогой! — Гейл быстро шла по дорожке, протягивая руки к Филиппу. — Надеюсь, ты потерпишь еще немножко. Я не могу уехать, пока не разойдутся все гости… Ты мне не говорил, что мэр согласился выступить в твоей передаче. Дорогой, это же просто великолепно!

Филипп вместе с Гейл вернулся под навес и даже пытался изобразить энтузиазм, но встреча с Алексой оставила в душе горький осадок. И перспектива уехать на полгода в Австралию показалась ему в данный момент как никогда привлекательной.

На обратном пути, в лимузине, Филипп уснул, положив голову на плечо Гейл, которая настояла на том, что сегодня ему нельзя оставаться одному. Она чувствовала, что должна находиться рядом, чтобы в зародыше уничтожить любые чувства, которые могли возникнуть у Филиппа после встречи с женой.

Гейл не терпелось посмотреть на Алексу вместе с Иганом и наконец она их увидела. Это подтвердило ее догадку и, как она надеялась, укрепило те подозрения, которые она постаралась посеять в душе Филиппа. Правда, дело обернулось не совсем так, как рассчитывала Гейл. По ее расчетам, Филипп должен был не столько ревновать, сколько злиться, он же, видимо, испытывал оба эти чувства.

Однако Гейл решила не заострять внимание на этом мелком промахе. Сейчас главное — привязать к себе Филиппа еще крепче, используя для этого Венди. А еще лучше, если удастся зачать его ребенка.

Она чуть не опоздала на работу. Как и следовало ожидать, Алекса долго не могла уснуть, задремала только под утро и в результате проспала. Обычно Карл каждый день звонил из Брюсселя в половине десятого, но после провала проекта он демонстративно игнорировал Алексу. Сама же она не смела идти на контакт первой, боясь очередного разноса. В это утро Карл также не пожелал с ней говорить.

Однако в половине одиннадцатого Оуэн Брум зашел в кабинку и буквально вырвал из ее рук чертежи по двум новым проектам. Не потрудившись как-то объяснить свое поведение, он просто сослался на приказ Карла.

Несколько минут Алекса теребила в руках скрепку, глотая злые слезы. С ассоциированными компаньонами так не обращаются. Жест Оуэна был задуман как унизительное наказание, и цель была достигнута.