Попаданец на максималках 1 - Тампио

– Почему мне дали второй шанс на жизнь?

– Почему бы и нет? Не ты первый, не ты последний. Боги привыкли развлекаться и не хотят отказываться от этого.

– Почему я постепенно забываю то, что знал совсем недавно и вспоминаю, чего никогда не видел?

– Это хороший вопрос, смертный. Я попытаюсь тебе объяснить, но не уверен, поймёшь ли ты. Представь, что ты долго живёшь на острове, где бьёт лишь один родник. Ты счастлив и доволен. Но потом тебе кто-то сказал, что на соседнем острове вода вкуснее. Ты преодолеваешь серьёзные препятствия, чтобы попасть на тот остров и, припав к источнику, понимаешь, что вода действительно приятнее. Где ты захочешь жить?

– На втором острове, наверное.

– Со временем ты привыкаешь к новым ощущениям, но забываешь прежнее место жительства, и в твоей памяти остаётся лишь воспоминание, что там было хуже. Зачем тебе помнить, что где-то и когда-то тебе было хуже? Незачем.

– Наверное, я понимаю тебя, Гефест. Но почему я приобретаю новые воспоминания?

– Некоторые смертные могут позабыть о том, как жили раньше, когда придут в новое место. Но в новом месте они могут не обрести удовлетворение. Чтобы ты не испытывал скорби по тому, чего ты не в силах вспомнить, тебе даются новые воспоминания. Да и не такие уж они и новые. Для тела, в котором ты сейчас обретаешься, эти воспоминания являются родными.

– Почему я не могу помнить и то, и другое? Почему я не могу сам решать, что мне помнить, а что можно забыть?

– Ох, уж эти смертные! – неожиданно рассмеялся бог-кузнец. – Всё вам мало. Может ли ты одновременно спать на первом и втором этаже? Можешь ли ты одновременно плыть на корабле по морю и взбираться на высокую гору, находящуюся в пустыне? Долго на двух стульях не усидеть. Наступает время, и приходится выбирать что-то одно.

– Разве я могу выбрать свою прежнюю жизнь?

– Нет, конечно! Ты от неё отказался в тот момент, когда умер. Теперь у тебя новая жизнь, и с воспоминаниями прежней следует расстаться.

– Я понял тебя, Гефест, – с грустью произнёс я. – Но как я тогда смогу помочь всем тем людям, среди которых живу? Я так много читал в прежней жизни полезного, и теперь начинаю забывать обо всём!

– Хмм… То есть, ты просишь не для себя, а для других?

– Ну… И для других тоже.

– Мне нравится твой честный ответ, смертный. Невозможно любить других, если не любишь себя. Тебе будут возвращены все знания, которые ты искал в прежнем мире, дабы помочь людям, живущим в новом. Но то, что успел позабыл, – из приобретённого ещё тогда, когда не помышлял о новой жизни, – оно утеряно безвозвратно, как несущественное.

И прежде, чем я что-то успел сказать, Гефест ударил молотом по земле.

***

Открыв глаза, я увидел перед собой стол и кучу исписанных бумаг. Я спал? Это был сон или?.. Я взял лист, исписанный более чем на половину и начал его перечитывать. Ага, рецепт выплавки стекла. Хмм… Вот вижу ошибку… Вот ещё одну… Беру другой лист и снова вижу ошибки в тексте. Ура! Гефест не обманул, и мне возвращены важные знания.

И тут же я испускаю вопль отчаяния, – я не помню имён своих дочерей! Хотя, были ли у меня дочери? Да, были… Был сын Леонид, была жена Елена. Эх, Гефест... Ты и тут сказал мне правду… Горькую правду.

Надо будет приказать принести в мои покои алтари олимпийских богов. Нет, это будет неправильно! Получится, что я заберу их у тех, кто тоже к ним приходит. Значит, я буду приходить туда, где ранее почитали богов. Раз они так сильно влияют на мою жизнь, то пренебрегать ими неразумно. Да и просто выразить свою благодарность надо. Ведь я не знаю, кто именно вернул мне воспоминания. Гефест – покровитель кузнечного ремесла, изобретений, но воспоминаниями людей он вряд ли может управлять. Хотя может надо подумать над словом изобретений?

Я почувствовал, как у меня голова пошла кругом. Только сейчас я понял, что не ел целые сутки или даже более. Пришлось чуть ли не пинками будить лакеев, расслабившихся за последний день, и послать их принести что-нибудь с кухни, хоть остывшего кролика.

Когда эти переростки-остолопы убежали по адресу, указанному подошвой моего сапога на их растолстевших задницах, я подошёл к камину и начал сжигать свои записи. Да, я был уверен, что эти бумаги мне будут не нужны, и оставлять их даже в запечатанном виде не следует.

Пришли “просветители” и принесли остывшего кролика и горячий глинтвейн. Хмм.. Неплохо! Уселся за стол и уже приготовился всё уплетать, как князь Духовской запросил аудиенцию. Конечно же, я его принял, держа в одной руке кроличью ножку, а во второй бокал. Получилось забавно. Но министр внутренних дел не оценил мою шутку.

– Я пришёл к вам, принц, дабы ввести в курс по поводу нашего с вами недавнего разговора… – Геласий Евсеевич указал глазами на лакеев, намекнув на конфинедциальность. – В деле Мойши Горбача всплывают новые подробности, – начал он, когда те удалились. – Он через два или три дня собирается покинуть столицу и скорее всего, направится на запад. Наши агенты сообщают, что он намеревается увозить монеты и драгоценности, но пока не известно их количество.

– Очень хорошо, князь, – улыбнулся я. – Остаётся лишь ждать, когда его повяжут и начнут допрашивать. Надеюсь, не возникнет каких-нибудь юридических препятствий, которыми этот злодей может воспользоваться? Ну там презумпция невиновности, к примеру.

– Мы не ожидаем ничего подобного, – министр был серьёзен. – Это пока всё, что я могу поведать.

– Надеюсь, городские сыскари уже рассматривают предположение, что Горбач заранее вывез большую часть своих денежных средств из столицы, с тем, чтобы после забрать их по пути?

– Да, работа в этом направлении ведётся, Ваше Высочие.

– Тогда не смею вас более задерживать, Геласий Евсеевич.

Что-то в этом разговоре меня насторожило… Нет, скорее напомнило о чём-то. Да, точно!

– Князь! – остановил я министра, который уже подошёл к двери. – Не знаете ли вы что-нибудь о бароне Эльмпте?

– Эльмпт? Да, несколько раз слышал. Давно, правда, и я совсем не уверен, что эта династия до сих пор существует.

– Не подскажете, где находится его владение?

– Где-то к западу от столицы, – неопределённо