Блюз бродячих собак - Карина Тихонова

Я испугалась по-настоящему. Неужели мама не видит, что держит за руку не меня, а чужую девочку?

Я быстро побежала за ними.

— Мама! — кричала я в панике, но ответа не получала. Только девчонка в моем платье один раз обернулась и показала мне язык.

Мама с чужой девочкой вошли в подъезд. Я вбежала туда немного позже и услышала, как захлопнулась наверху дверь квартиры.

Рыдая в полный голос, я преодолела подъем, подбежала к нашей двери и изо всех сил застучала ногами в мягкую дермантиновую обивку.

— Мама! Открой! Это я!

Я вынырнула из своего сна с широко распахнутым ртом. По щекам у меня бежали слезы.

— Да что же это? — спросила я вслух и вытерла щеки. — Приснится же такое!

И тут в дверь снова отчетливо постучали. Стучали не очень громко, но долго и настойчиво.

Я повернула голову в сторону прихожей.

Кто это? И почему стучат, а не звонят?

Я приподнялась с дивана, медленно вышла в коридор и остановилась за дверью. Там кто-то есть. И этот кто-то снова постучался в деревянный дверной косяк.

Я в страхе застыла на месте.

За дверью стоит чужая маленькая девочка, которую я только что видела во сне. А не звонит она потому, что не может дотянуться до звонка. Сейчас я открою дверь, она схватит меня цепкими лапками, прилипнет ко мне, как пиявка, и начнет выталкивать из моего дома. Чтобы занять мое место…

— Эля! — осторожно позвал голос снаружи. — Ты меня слышишь? Это я!

Знакомый голос разрушил страшный сон. Я вытерла вспотевший лоб и распахнула дверь.

На пороге стояла Лара.

— Ты? — не поверила я своим глазам.

— Войти можно? — спросила Лара почему-то шепотом.

— Конечно!

Я посторонилась и пропустила ее.

Лара вошла в квартиру, оглянулась на меня и спросила:

— Ты одна?

— Одна, — ответила я, по-прежнему ничего не понимая.

— Можно я у тебя немного посижу?

— Иди в комнату.

Я наконец справилась с волнением и пошла следом за гостьей в зал.

— Прости, что я без приглашения, — начала Лара. — У меня неприятности.

— Ничего страшного, — ответила я машинально. — Ой! Извини, я имела в виду приглашение… Кстати, почему ты не позвонила?

— Я звонила, — ответила гостья. — У тебя звонок не работает.

— Не может быть! — не поверила я.

Вернулась в коридор, открыла дверь и несколько раз нажала на кнопку. И правда, не работает.

Я закрыла дверь, пощелкала выключателем света.

Никакого эффекта. Ясно. Ритка взялась за старое и снова оставила дом без электроэнергии.

— Как ты меня нашла? — спросила я, возвращаясь в гостиную.

Лара сидела на моем крутящемся компьютерном стуле. Только сейчас я заметила, какая она бледная.

— Ты на работу мне звонила…

— Помню, звонила, — подтвердила я.

— А у нас там телефон с определителем.

— А-а-а!

— Я твой номер запомнила…

Лара помолчала, с трудом проглотила комок в горле и договорила:

— И по компьютеру пробила…

— Понятно.

Я замолчала.

— Не обижайся, — попросила Лара с трудом. — Я вообще-то не имею такой привычки. Просто мне пойти было некуда.

— Как некуда? А домой?

— Нельзя мне сейчас дома появляться, — тихо ответила Лара.

Помолчала и добавила:

— Ты была права. Он пытался меня убить.

Волосы на моей голове зашевелились.

— Кто? — спросила я, механически двигая губами, хотя прекрасно знала кто.

— Сергей…

Лара задохнулась и попросила:

— Водички не дашь?

— Господи! Конечно, дам!

Я унеслась на кухню и заметалась между холодильником и шкафчиком с посудой.

Водичку? Может, с валерьянкой? А может, лучше чай поставить? Может, Лара голодная? Господи, а если сейчас мне позвонит ее муженек? Или, еще лучше, припрется лично? Он ее пытался убить… Какая чушь! Хотя почему чушь? Если она его ограбила, он мог попытаться… Он на такое способен, вполне способен. А я пойду в суде как соучастница. Сколько мне дадут? Лет шесть, не больше, я ведь ничего плохого пока не сделала… Через шесть лет мне стукнет сорок один…

Я села на табуретку и стиснула голову двумя руками.

— Голова болит?

Я вздрогнула и повернула голову. В дверях кухни стояла моя гостья.

— Прости, мне страшно одной в комнате сидеть, — объяснила она, стуча зубами. — Шок, наверное…

Лара дошла до второй табуретки и упала на нее. Обхватила руками плечи. В жаркий летний день ее бил сильный озноб.

Я вскочила, накапала валерьянку в стакан, потом подумала и выплеснула ее в раковину. Открыла холодильник и извлекла наружу самое безотказное средство от шока. Литровую бутыль «Джонни Уокера» с температурой в сорок два градуса.

Налила в стопку внушительную порцию и сунула Ларе под нос.

— Пей!

Она покорно отпила. Ее зубы выбивали неровный ритм по стеклянному краю.

— До дна! — велела я.

Лара посмотрела на меня огромными ввалившимися глазами, поднесла стопку к губам и одним махом опрокинула ее в рот.

И тут же закашлялась.

Я подскочила к холодильнику, выудила оттуда пачку сока, налила в стакан и сунула его гостье.

Лара, не переставая судорожно кашлять, отпихнула мою руку. А, ну да! Она же сейчас не может глотать!

Я постучала ее по спине.

— Спасибо, хватит, — проговорила она, задыхаясь.

— Откашлялась?

Она молча кивнула.

— Пошли.

Я взяла ее за руку, подняла со стула и повела назад в зал. Усадила на диван, принесла из спальни плед и накинула Ларе на плечи. Она съежилась и затихла.

Несколько минут мы сидели молча. Не знаю, о чем думала Лара, а меня в этот момент охватило тупое оцепенение. Не было ни мыслей, ни чувств, ничего не было.

— Прости, что я к тебе завалилась, — наконец заговорила Лара.

— Ерунда.

— Просто ты — единственный человек, с которым я общаюсь помимо работы. Ну, немножко общаюсь, — поправила она сама себя. — И потом, адреса всех девчонок в салоне Сергей может узнать запросто, а с тобой у него никаких точек пересечения.

Моя душа, или что там от нее осталось, совершила прыжок в пропасть.

Да уж, никаких точек пересечения.

— Расскажешь, что произошло? — спросила я.

— Что тебя интересует? — спросила Лара устало. Виски подействовало, ее зубы перестали выбивать чечетку. — Каким способом он пытался меня убить? Подробности? Тебе это не все равно? Говорю тебе: пытался. Я не сумасшедшая, и мании преследования у меня нет.

— Извини.

— Ничего.

Она снова замолчала, уткнувшись подбородком в согнутые колени. Ее глаза стали мрачными.

— Что ты делать собираешься? — спросила я.