Вера - Джон Лав

Команда смотрела, как на свет появляется все больше серебряных пауков. Они поднимались из жидкого ковра, тогда как останки противников — расчлененных быстро и хладнокровно, без всякой спешки и суеты первой четверкой — в нем растворялись, и он с готовностью вбирал их в себя.

Треугольники заполонили кратер. Он клокотал от их странных движений, а серебряная жидкость с бульканьем смыкалась за каждым, и если бы экран передавал звуки, то все это походило бы на хор сфинктеров. Судорожно дергаясь то вбок, то вперед, то по диагонали, пауки вставали бриллиантовым строем, по четверо на каждый бриллиант, и направлялись к жерлу кратера, где запускали бортовые двигатели и вылетали наружу.

Экран уменьшил изображение. Из миделя вырвался поток серебряной рвоты и ударил по оставшимся синтетикам с «Чарльза Мэнсона», все еще парящим около пробоины. Началась вторая, более масштабная резня.

96, бесстрастно вел отсчет экран, против 261.

Сражение походило на бой шахран с людьми — и казалось даже страшнее, так как шахране всегда сражались поодиночке, а серебряные пауки в этот раз координировали действия в совершенстве. На «Чарльзе Мэнсоне» они делились, распадались при малейшем повреждении, но даже тогда каждый мог справиться как минимум с шестью противниками. Теперь же на одного приходилось всего трое врагов.

95, вел отсчет экран, против 187. 95 против 163.

Уже двое на одного, поправил себя Фурд, с уменьшением числа синтетиков его все сильнее охватывал ужас. Коммандер предвидел такое развитие событий, поэтому в его страхе не чувствовалось паники; тот казался холодным, математически выверенным, как и цифры на экране. Происходящее было лишено драматизма или неопределенности, но все равно ужасало.

94, вел отсчет экран, против 123.

Серебряные не сражались с врагами, а только разрезали их, дробили на небольшие кусочки и, словно по конвейеру, передавали в жерло кратера, где тех ждала серебряная жидкость.

94, вел отсчет экран, против 87.

Это была промышленная эксплуатация. Создания «Веры» не сражались, а вели погрузку, и, казалось, искренне не понимали, что груз сопротивляется. А когда операция вошла в завершающую стадию, ее темпы лишь ускорились.

93, вел отсчет экран, против 43. 93 против 9.

— Корпускулярные лучи? — совершенно спокойно спросила Кир.

— Нет, не по кратеру, — так же бесстрастно ответил Фурд.

93 против 0.

— Я имею в виду по ним, коммандер, если они нападут на нас.

— Они не нападут. Она с нами наигралась. Теперь Она пойдет на Шахру.

На мостике все молчали. Они думали об одном и том же, но никто ничего не говорил вслух. Они все ушли во тьму, повторял Фурд про себя, они все ушли во тьму и стали Ее частью. Его мысли занимали не треугольники, которые вернулись на «Веру». Не синтетики «Чарльза Мэнсона», которых расчленили и отправили в кратер, или еще раньше вместе с листами унесли с «аутсайдера» и их поглотил кратер; они были всего лишь «железом», материей.

Коммандер думал о тех пяти фигурах. «Мы, моргая, смотрели на себя, стоя в пробоине, которую мы сами сделали. Мы сами. В тех пяти теплились наши души, и теперь они стали Ее частью. Не стали, а всегда были».

— Я сейчас думаю, — сказал он, — о невозможном. И вы все думаете об этом. Нам надо поговорить.

— А я думал, что здесь мы держим мысли при себе, — заметил Смитсон.

Фурд не обратил внимания на его реплику.

— Эти пять фигур, мы с самого начала знали, что они — это мы. Мы видели это в их глазах. Все наши воспоминания, желания. Даже души, если у нас они есть. Их оживляло то, что оживляет нас.

И Ей было известно обо всем. Она воспользовалась этими знаниями, когда создала нас заново и поставила в жерло кратера. А потом все забрала, когда поглотила тела. Я думаю, «Вера» всегда знала, кто мы такие. Еще до того, как мы начали существовать.

— Коммандер, — мягко сказал Тахл, — мы отвернулись от Содружества. Мы сами не знаем, кто мы такие. И кому мы сейчас принадлежим?

— Возможно, сейчас мы скорее принадлежим Ей, чем Содружеству. Ему мы никогда не отдавали так много. — «Что я сейчас сказал?»

— Коммандер, — спросил Смитсон, — вы понимаете, что сейчас сказали?

— А вы об этом разве не думали?

— Коммандер, это вы с нами говорите? — спросила Кир.

— Она имеет в виду… — начал Тахл.

— Я знаю, что она имеет в виду. Ей интересно, кто сейчас беседует с вами: я или Она?

На мостике опять воцарилась тишина.

— С вами говорю я. — Сам Фурд был в этом не совсем уверен. — Я не покорюсь пассивному подчинению высшей силе — Ее или Содружества. Никто, кроме меня, не имеет права знать мою душу. Я никогда по-настоящему не понимал, что значит термин «орудия самих себя», даже когда говорил о нем, но теперь понимаю. Именно это.

Фурд взглянул на экран, где как будто неподвижно парила «Вера». Теперь Она находилась на расстоянии ста пятидесяти тысяч футов от «Чарльза Мэнсона» и шла быстрее прежнего, но экран держал увеличение, «аутсайдер» летел тем же курсом и с той же скоростью, а в Пропасти не существовало ориентиров. Казалось, оба корабля не двигались, а Она по-прежнему находилась в шестнадцати сотнях футов и будет так близко всегда.

— Содружество отняло у нас немало, но не столько, сколько Она. Содружество — всего лишь машина, а не бог. А мы должны сразиться с богом. Мы должны убить Ее, невзирая на то что узнали. Не может быть иных пространства и времени, кроме тех, что понадобятся нам на Ее уничтожение. — Фурд осознавал, что его речь практически бессвязна, но продолжил: — Нет пространства впереди, позади ничего не осталось. Нет времени до, после или сейчас.

Он понимал лишь половину из собственных слов и понятия не имел о том, что потом скажут другие члены экипажа, понятия не имел, что потом скажет сам. Ему так и не довелось об этом узнать, потому что его прервали.

— Коммандер, — сказал Тахл, — мы принимаем входящий сигнал.

— Кажется, я уже говорил вам не…

— Он идет не с Шахры, коммандер. И не с Земли. Он идет от Нее.

8

«Вера» послала сигнал открыто, не пытаясь замаскировать источник. Она даже последовала стандартным корабельным протоколам Содружества, предварив его кодом на обычной частоте приветствия; по существу это был формальный запрос на прием связи, который они столь же формально отклонили. «Вера» проигнорировала отказ и попыталась обойти защиту, отправив сигнал прямо на экран мостика.

— Тахл, заблокируйте его, пожалуйста.

— Коммандер, возможно…

Фурд пристально взглянул на него.

— Заблокируйте.

Изображение подернулось статическими помехами, такой побочный эффект от блокировки входящего сигнала был нормальным, а главное, временным. Когда процедура завершалась, «снег» с экрана исчезал; и это уже должно было произойти.

— Тахл?

— Сигнал усиливается, коммандер. Я пытаюсь…

— Тахл, экран.

Никогда раньше он не отключался во время боя. От неожиданного отсутствия света у экипажа случилось визуальное удушье, словно на мостике кончился воздух. Тахл переключился на резервное питание, на экране вновь вспыхнуло изображение, забитое помехами; а потом наступила темнота. У системы было немало запасных путей и предохранителей, шахранин использовал все, но безрезультатно.

— Смитсон, — начал Фурд, тщательно следя за интонациями в голосе, — мы…

— Да, коммандер, мы по-прежнему видим Ее на сканерах, и Она не сменила курс. — Он замолк.

Экран включился. Он мерцал мягким молочным светом, но, что было гораздо хуже мрака, оставался совершенно пустым. А потом начал меняться вопреки всем особенностям своей конструкции: трансформация затронула текстуру и контуры его поверхности.

Экран покрывал вогнутую стену мостика тонким, очень плотно прилегающим слоем, больше похожим на краску; теперь же он пошел волнами, как шелк, и что-то пыталось пробиться из-под него, обрести форму, совершить невозможное. Прямо перед Фурдом пытались вырваться наружу две фигуры, овал и находящийся под ним прямоугольник. Коммандер прекрасно понимал, что они означают, так как те походили на голову и плечи, словно сквозь шелковый саван пыталось взойти на мостик какое-то человекоподобное существо.

— Ее лицо, — сказал Тахл. Он словно говорил сам с собой.

— Нет! — закричал Фурд. — Не на моем экране, не в моем командном отсеке, здесь этому не место. Тахл, мы не хотим это видеть. Пожалуйста, заблокируйте сигнал.

— Это может быть Ее лицо, коммандер.

— Я сказал, блокируйте!

Тахл нажал несколько кнопок. Ничего не случилось. Он нажал еще. Шелковая текстура и чужие контуры медленно стекли с экрана. Тот вернул себе привычный вид, потемнел и снова включился, на нем появилось прежнее изображение «Веры», которая, благодаря эффекту увеличения, казалось, находилась всего в шестнадцати сотнях футов от «аутсайдера». Ее двигатели мерцали сквозь обломки на корме так, как никогда прежде, а дисплеи на экране показывали, что, хотя курс противника не изменился, скорость упала до тридцати пяти процентов; Каанг тут же уменьшила мощность ионной тяги. В миделе «Веры» по-прежнему царила тьма.