Несусветный эскадрон - Далия Трускиновская

– А если вам предложат бальзам Кунце с фабрики господина Лелюхина, так это не бальзам, а так – блох выводить! – внушал приказчик. – Я не удивляюсь, что он вам не помог. Подлинный бальзам имеют право готовить только в восьми рижских аптеках, и мы знаем настоящий секрет Кунце. А господин Лелюхин хоть и добился в самом Петербурге права торговать своей настоечкой, только проку от нее вовсе нет. Мы же получили рецепт от самого Абрама Кунце! Наш бальзам лечит зубную боль, переломы костей, ожоги и вывихи, колотые раны и змеиные укусы! Пяти дней не проходит – все заживает!

– И детям его можно давать? – деловито осведомилась покупательница.

– Можно. Только по ложечке, – подумав, сказал приказчик. – Прикажете?

– Сейчас… – купчиха уставилась на фунтики, загромождавшие прилавок. – Значит, кофе, изюм, мускатный орех, лавровый лист… Я возьму на пробу.

Приказчик вставил в пузырек воронку и налил по горлышко темной жидкости.

– И еще… Ту вашу тинктуру… – почему-то с некоторым смущением попросила купчиха. – Только наклеечку извольте другую… А то муж увидит…

Приказчик достал стопку заранее написанных наклеек.

– Микстура от кашля? – шепотом спросил он.

– Можно и от кашля.

Нырнув под прилавок, приказчик вернулся оттуда с другим пузырьком. Разгладив только что прилепленную наклейку, он протянул купчихе покупку.

Они обменялись подозрительно лукавыми взглядами.

– Я к вам соседку пришлю за тинктурой, – весело пообещала купчиха, пряча покупки в корзиночку. – Она скажет, что от меня за микстурой от кашля.

– Рад служить! – понимающе улыбнулся приказчик, и купчиха, завернутая в черно-желтую полосатую, да только не парижской выделки шаль, покинула аптеку.

Мач с изумлением оглядывался да принюхивался. Такое заведение он видел впервые в жизни.

А вот приказчик насмотрелся на подозрительных покупателей, которые на самом деле норовят выведать секреты. Взять тот же бальзам – немалая из-за него велась война, коли дело дошло до Петербурга. Да и тинктура-микстура тоже стоит того, чтобы за нее повоевать. Есть немало любительниц употребить крепкую, сладкую, пахучую настоечку тайком от мужа и домочадцев. А где еще добыть такую почтенной горожанке, как не в аптеке?

– Тебе чего нужно, парень? – без лишней вежливости обратился приказчик к Мачу.

– Господина Липински ищу, – сказал Мач. И поставил на пол корзину, как бы намекая – если ты Липински, то вот твоя корзина!

– И зачем же пареньку потребовался господин Липински? – уже помягче спросил приказчик. Сомнение все же не покидало его – парень хоть и одет курляндским хлебопашцем, а глаза шустрые, так по полкам и бегают!

– Ему господин Каневски кланялся, велел передать эту корзинку.

– А где же паренек видел господина Каневски? – для надежности поинтересовался приказчик.

Мач рассказал.

– Хорошо… – пробормотал приказчик. – А не рассказывал ли паренек кому по дороге, что нанялся донести корзину? И от кого она? И кому он ее несет?

– Никто не спрашивал, – удивленно отвечал Мач.

– И не шел ли кто за пареньком следом?

– Зачем?

– Ну, хотя бы, чтобы украсть эту корзину.

– Я не оборачивался! – обиженно сказал Мач. – Если господин и есть Липински, то пусть забирает подарок. А нет – пусть позовет господина Липински!

– Тише, тише, не галди! – вскинулся приказчик и вдруг засуетился. – Давай сюда, под прилавок, скорее, да только тише!..

И тут дверь распахнулась.

На пороге стояли Александр и Васенька, причем у каждого в опущенной руке был черный пистолет.

– Стоять! – приказал Александр. – Ну, что, Липински, дождался подарочка? Не дергайся, поднимем пальбу – все хозяйские горшки и плошки перебьем!

– Что вы меня преследуете?! – воздев руки, в отчаянии воскликнул приказчик. – Я же все растолковал! Ни сном, ни духом!..

– Вот и мы думали, что ни сном, ни духом, – заметил Васенька. – Любопытная, однако, корзинка! Ну-ка, малый, скажи прямо – кому ее несешь?

– Велено передать господину Липински, – признался Мач, смертельно перепугавшись.

– А прислал тебя в Ригу поручик Орловский? – уточнил Александр.

– Знать не знаю никакого поручика Орловского! – встрял приказчик.

– Помолчи, Липински!

– И никаких корзин я ни от кого не жду!

– Да помолчи ты! Рубцов, растребуши это сокровище, а я за красавцами присмотрю.

Васенька опустился на корточки и развязал веревку, которая удерживала холстину. Под холстиной лежали вязаные носки с узором, полотенце, старый молитвенник. Он аккуратно выложил их на пол, полез дальше – и вдруг присвистнул.

– Александр! Ты погляди!

– Они? – без особого удивления спросил Александр.

– Они. И много. Да что же это делается? Скоро их уже не фунтами, а пудами станут сюда возить! Ну, Бонапартий! Ну, проныра! – с веселым изумлением говорил Васенька, перебирая в корзине плотно увязанные пачки. Одну он надорвал и, поднявшись, сунул прямо под нос приказчику Липински.

– Ну, шпионская твоя рожа? Видишь? Одной такой бумаженции хватит, чтобы тебя надолго в едикуль запереть!

Мач вытянул шею.

В руках у Васеньки Рубцова была обыкновенная российская ассигнация, только новехонькая. Мач видел такие на ярмарке. И он сперва не понял, почему из-за нее подняли столько шума. Но вдруг осенило – ведь вся корзина была битком набита этими аккуратными пачками, а в каждой пачке – столько денег, что можно купить всю усадьбу барона фон Нейзильбера! И он нес все это изумительное богатство в Ригу всего за десять рублей!..

Александр тоже глянул на ассигнацию.

– Основательно поработано, – заметил он.

– Если слишком не приглядываться, от подлинной не отличить, – помяв в пальцах бумагу и даже понюхав ее, сообщил Рубцов. – Кажись, мы сегодня награждение себе заслужили!

Приказчик Липински вышел из-за прилавка.

– Заявляю! – громко сказал он. – Парня этого впервые вижу! Что было в корзине – я понятия не имел! Мало ли с кем меня перепутали!

При этом он подвигался все ближе и ближе к приоткрытой двери.

– Ничего, поговорим по душам – все вспомнишь, – пообещал Александр. – Гляди, Рубцов, ниточка-то протянулась! Сперва поручик Орловский, безмерно обиженный, в захваченной Курляндии сгинул! Потом от его имени фальшивые ассигнации в Ригу прибывают! И тут их уже ждут, чтобы всю куплю-продажу вверх дном поставить! А мы-то каждого бродягу теребим – не приверженец ли Бонапартов! А эта зараза уже и до наших армейцев докатилась! Стой, сволочь!

Его рука лишь скользнула по шивороту приказчика. Но тот, выскочив за дверь, угодил в объятия Федора.