Холодный поцелуй смерти - Сьюзан Маклеод

Тут я поняла, что еще как чувствую. Магия тихонько жужжала на заднем плане, не сверкала, не притягивала нас друг к другу, как раньше, а урчала, словно самодовольный кот.

— Она больше не сталкивает нас, — Финн поднес к губам наши соединенные руки и поцеловал мне пальцы, — потому что это не нужно. Она знает, что между нами что-то есть. Я же тебе говорил: у нас, волшебного народа, такое случается не каждый день. Почему ты мне не веришь?

— Почему не верю?! — Я втянула в себя воздух, чтобы успокоиться: злиться сейчас ни к чему. — Финн, ты уже месяц держишься от меня в сторонке, а до этого только и делал, что уговаривал! И ничего не объяснял, ну да, я, конечно, тоже не откровенничала, но… в общем, все ужасно сложно! — И обидно, добавила я про себя, отступив на шаг и высвобождаясь из его объятий. — А теперь началась вся эта история с проклятием, и каждый мой соплеменник мужского пола в Лондоне почему-то уверен, что именно от него я рожу новое поколение… кого-нибудь. Теперь я еще выяснила, что существовал запрет, который кончился, когда мне исполнилось двадцать три. Сейчас, с моей точки зрения, получается, что первым в очереди стоял Тавиш, а когда с ним ничего не вышло, следующим оказался ты. — Тоска: сплошная алгебра. — Поэтому, сам понимаешь, когда ты говоришь, что у волшебного народа такое случается не каждый день, у меня не возникает ощущения, что я твоя избранница, особенно если учесть все прочее…

— Адово пламя, Джен, все совсем не так!..

— А как, Финн? — тихо спросила я.

— Ну да, я признаю, что мое стадо вложило деньги в «Античар» и именно я получил франшизу отчасти из-за дрох-гвиде. — Финн нервно пригладил пятерней волосы и почесал левый рог. — Джен, я в стаде из самых младших и дольше других прожил среди людей, поэтому, когда срок запрета вышел, а Тавиш не объявил, что официально ухаживает за тобой, старейшины выбрали меня… но, Джен, это же ничего не отменяет, не значит, что я не хочу…

— Значит, я права. — Я старательно не обратила внимания на укол обиды. — Ты был вторым в очереди.

— Джен, на этом месте всегда стоял кто-то из стада, — мягко возразил он. — В иерархии волшебного народа фавны стоят выше наяд и дриад, так было испокон веку. Просто мне повезло, что это оказался я. — Он протянул ко мне руки. — Ну а потом мне показалось, что вся эта затея тебе не по душе, но твоя магия по-прежнему взывала ко мне, вот я и решил, что рано или поздно все выяснится, но тут началась вся эта катавасия, все вверх дном…

— Катавасия — это когда ты узнал, что у меня «Дубль-В», а мой отец был вампиром, — уточнила я, ругая саму себя за нотку обвинения в голосе, но ведь мне по-прежнему было обидно и мерзко, что Финн охладел ко мне, стоило мне доверить ему свою тайну, несмотря на все, что я для него сделала!

— Нет, катавасия — это когда я узнал, что ты не контролируешь собственную магию, — возразил Финн — ему-то удавалось сохранять спокойствие, хотя бы внешне. — А поскольку ты металась между волшебными узами, которые нас связывали, и салайх-шиол и к тому же в последнее время ни с кем не встречалась, я и решил, что ты не вполне владеешь собой.

Иначе говоря, раз у меня давно не было секса, я должна была изголодаться и мне годился кто угодно. Чтоб ему провалиться, этому мифу о сидской сексуальности: вот она, глубинная причина большинства моих нынешних бед!

— Вот я и не хотел пользоваться своими преимуществами, — неловко закончил он.

Ага, значит, Грейс была отчасти права, когда говорила, почему он пошел на попятный; правда, от этого «не хотел пользоваться преимуществами» мне пока что не полегчало.

— Да, признаться, известие о твоей наследственности и салайх-шиол застигло меня врасплох, — продолжал Финн. — Старейшины меня об этом не предупреждали, и я не спрашивал, знали они или нет. Но, как ты сама говоришь, на самом деле это не важно — ты сида, и твой ребенок будет принадлежать к тому племени, к какому ты захочешь. Когда сиды скрещиваются с другими племенами волшебного народа, выбор всегда остается за ними. — На челюсти у него дернулся мускул. — Считалось, что я должен всего лишь заручиться твоим согласием на то, что наш ребенок будет фавном, и пока я считал, будто ты отдаешь себе отчет в происходящем, то не видел в этом ничего дурного, но когда понял, что это не так, то решил отойти в сторону.

Где-то в подреберье у меня образовалась ноющая пустота. Не знаю, хотела ли я сейчас «жить долго и счастливо и умереть в один день» с Финном или еще с кем-то, но оказалось, что я определенно хотела пожить с ним счастливо хотя бы недолго. А из-за всей этой истории с проклятием все встало с ног на голову, и если речь шла не только обо мне самой, но и о моих способностях к деторождению — какое там недолго! Не говоря уже о том, что все это теперь больше прежнего казалось унылой и пошлой интригой, особенно то, что сюжет с Финном и «Анти-чаром» оказался затеей его стада, устроенной с единственной целью: чтобы именно Финн оказался под рукой, когда надо будет меня обрюхатить. Я уставилась в окно, на набрякшие серые тучи, затянувшие октябрьское небо, отогнала обиду и боль и попыталась взглянуть на происходящее логически. Если над всем волшебным народом тяготеет проклятие, я в состоянии понять почему… Дьявол, если бы речь шла только обо мне, я бы не колебалась ни секунды, но ведь от меня хотят, чтобы я родила ребенка, выпустила его в мир не ради естественного продолжения рода, а с какой-то иной целью! Магия и в более спокойные времена отличается капризным и ветреным нравом, а примешай к этому проклятие — и кто знает, какая горькая участь будет уготована моему сыну или дочери?!

Ребенок еще не родился, еще даже не зачат, а судьба его уже отягощена, и он ее не выбирал!

Принимать такое решение надо ответственно.

И ни в коем случае не коллективно.

Сколько тут ни философствуй, все равно жутко обидно, что я в этой игре должна играть роль племенной кобылы. А еще — что Финн был на все согласен еще до знакомства со мной…

— Прах побери, Финн! — воскликнула я, сжимая кулаки. — Неужели тебя не смутило, что из тебя делают жеребца-производителя?!

— Джен, я же фавн! — Он потерял терпение. — Мы божества плодородия, это наша основная специальность! Мы всегда ухаживаем за теми, кого нам предназначит стадо, таков обычай. Но если бы я этого не захотел — до нашего знакомства или после него, — я всегда мог отказаться. — Лицо его потемнело. — В Лондоне полно фавнов, кроме меня.

Конечно, и мне это было прекрасно известно, как и то, что за мной гонялись дриады, а с утра пораньше ко мне понаведался двуснастный Рику.

— То есть ты хочешь сказать, что я должна сама выбирать? — медленно проговорила я.