"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

Другим растениям тяжело было выносить жар Маа, они росли поодаль, за открытыми желобками, по которым струилась вода. Странный пучок тонких щупалец лежал на пересечении желобов, перекрывая то один поток, то другой, и вода растекалась по бороздкам меж грядами.

Пучок щупалец что-то почувствовал — некоторые его волоски высоко поднялись и выгнулись, вынюхивая что-то за оградой.

— У этого мертвяка ещё и глаза есть?! — поёжился Речник. — Он сюда не вылезет?

— Это не мертвяк, Фрисс. Это фиэнча, — спокойно отозвался Нецис. — Едва ли их натаскали работать за пределами оград. Они слишком хрупкие, чтобы сражаться. Но трогать их без нужды я всё равно не советовал бы.

Не обращая внимания ни на существ, ни на растения, он высматривал что-то сквозь растопыренные пальцы, время от времени качал головой и поворачивался в другую сторону. И Фрисс вертелся, пытаясь разглядеть сквозь папоротник и низкорослые деревца иссиня-чёрные соцветия Морихийки, но тщетно. Что-то чёрное мелькнуло однажды за оградой, но это был лишь обугленный остов полурассыпавшейся тхэйги. Она ещё вяло шевелилась, повиснув на стене, с её острой лапы свисал пробитый череп, но даже угадать, что за голем это был, Речник не смог.

— А это Матла, — Некромант кивнул на ближайшую ограду — за ней поднимались побеги в рост человека, увешанные гроздьями желтоватых плодов. Каждый из них был не меньше кулака.

— Хороший урожай, — вздохнул Речник. — Жаль, сгниёт без толку. Мне казалось, для Матлы сейчас не время…

— Много полезнейших вещей гниёт здесь без толку, — вздохнул и Нецис. — Видно, это ранний сорт. Интересно было бы попробовать…

— Сейчас, — Фрисс перегнулся через короба и протянул руку к ближней ветке — и тут же вскрикнул от резкой боли. Тонкий желтоватый ус обвил его запястье и быстро обматывался вокруг пальцев.

— Та-а! — Некромант полоснул по щупальцу обсидиановым лезвием. Почернев, оно распалось на части. Речник отдёрнул руку, растерянно глядя на запястье. Там, где пролегал тонкий и на вид безобидный ус, протянулась полоса мелких, но болезненных волдырей. Они на глазах увеличивались, пока не превратились в тесный строй красных бугорков.

— Вот же пакость! — Фрисс тронул пальцем онемевшее запястье и чуть не заорал от боли.

— Не трогай их, Фрисс, — Нецис отвёл его руку. — Это ничего, рассосётся через день или два. Небольшие ожоги только на пользу.

— Непохоже это на пользу, — поморщился Речник. — Фиэнча — ядовитая трава? Как её к делу пристроили?

— Фиэнча — голем, подобный тхэйге, — покачал головой Некромант. — Но не на Квайе, а на Фиэноске… ты, кажется, имел дело с Живым Огнём?

— Довелось, — кивнул Речник. — Это им меня прижгло? Ну ладно…

Деревья за оградой разрослись чрезмерно, ветви, усыпанные бахромой золотистых соцветий, задевали костяных големов и едва не сбили короба со спины «паука». Фрисс потрогал листья и хмыкнул.

— Чинпа, — толкнул он Нециса в бок. — Только низкорослая. Цветёт хорошо… скоро будут плоды?

— После первых дождей, — вздохнул Некромант. — Если в этом году будут дожди. Ты не трогай ничего без крайней надобности. Фиэнчи могут и на ветку залезть.

Токатль остановился у приоткрытых ворот, крышки с коробов поднялись. Из-за ограды выползла, волоча за собой тяжёлый куль, большая запутанная фиэнча. Фрисс пытался увидеть, на чём крепятся её щупальца, но они постоянно шевелились и скрывали «тело» голема от чужих глаз.

Лапа токатля вскинула куль над коробами, вниз посыпались крохотные бутоны. Наполненные ящики с костяным треском захлопнулись, пустой куль упал на фиэнчу. Костяной голем безмолвно продолжил путь.

— Та-а… очень кстати запастись тсанисой, — пробормотал Некромант, высыпая в кулёк пригоршню бутонов. — Понюхай, Фрисс, только в рот не тяни. Эта пряность из крепких…

Речник наклонился к кульку, вдохнул и радостно усмехнулся.

— Тсаниса? — он зачерпнул из прохудившегося короба и ссыпал в свёрнутый лист. — Когда высохнет, не испортится?

— Если избежит плесени и огня, будет хороша, — кивнул Некромант. — Та-а… короба наполнились, пустого места нет. Мне кажется, Фрисс, сейчас токатль повезёт нас домой.

— Река моя Праматерь, — вздохнул Речник. — Нецис, ты хоть где-нибудь видел чёрную траву? Может, я прозевал что-то?

— Ты зорче любого полуденника, Фрисс, — хмыкнул Некромант. — Нигде вокруг не видно Морихийки — и непохоже, чтобы она могла здесь вырасти. Тут разбросано много заклятий, но Квайи в земле немного. Лес выпил её, она тут не застоялась. На этой окраине, похоже, Морихийки не растёт. Я бы сделал круг-другой над городом, но не сейчас… тебя, Фрисс, надо оставить в безопасном месте.

Где-то за городом взвыл Войкс — тихо и печально. Голос его преследовал путников, пока голем тащил их мимо одичавших огородов, приземистых холмов, когда-то бывших большими и богато украшенными домами, резных обелисков и других големов, так же ползущих куда-то по приказу, давно потерявшему смысл.

— Та-а… мох, конечно, постарался, но значки ещё заметны, — покачал головой Нецис, расчистив от земли и корешков макушку наиболее сохранного черепа. — Тут герб Нерси" ата и имя… «Лур а Нор" нгвени ан Тагвана», «Тагвана» вырезано поверх затёртых слов. Имущество Тагваны из рода Нор" нгвени… выходит, к нему мы приедем в гости.

Это был большой дом — окна трёх этажей чернели из-под паутины широколистных лоз. На базальтовых колоннах ещё виднелся угловатый узор, глубоко прорезанный и затянувшийся мхом. За невысокой оградой были когда-то грядки, на стенах — кувшины с землёй для вьющихся растений; сейчас тяжело было понять, где заканчивается огород и начинается дом. На камнях выросли дикие папоротники, пряди мха свисали в окнах, из дыры в крыше ввысь тянулся прямой и гладкий ствол молодой Гхольмы. Фрисс узнал её вмиг — не так уж далеко было до цветения, и пурпурные бутоны уже понемногу раскрывались.

Токатль пролез в окно между лозами и воздушным корнем Гхольмы и остановился под навесом. Точнее, навес был здесь когда-то — сейчас крышу заменили сплетённые ветви. Голем долго топтался, пытаясь в тесной комнате развернуться боком к огромному ящику с невысокими бортами. Чуть в стороне зиял дверной проём, слишком узкий для токатлей.

— Прыгай в ящик, Фрисс, — прошептал Некромант, прикрывая ладонью глазницы голема. — Медленно отступай к двери. Я иду следом.

Что-то сухо щёлкнуло под ногами Речника, но он тут же выскочил из ящика и метнулся в проём. Пряди серебристого мха висели там вместо дверной завесы, мелкие жучки копошились в них.

— Да не иссякнет жизнь в Великом Лесу, — прошептал Нецис, поравнявшись с Речником.

Их встретил шум крыльев потревоженных летучих мышей, шипение недовольной перистой змеи, вылетевшей из гнезда под потолком, и холодное белесое мерцание лишайника на стенах. Дом пропах плесенью и прелой листвой. Гхольма, прорастая сквозь него, разворотила стены и оплела их корнями, они, как змеи, извивались повсюду — под ногами, вдоль потолка, на них рос бесцветный мох, грибы с остроконечными шляпками образовали густую поросль на гниющих листьях… Фриссу мерещилось, что он не в развалинах, а в дикой пещере меж древесных корней.

— Илкор ан Сарк! — Нецис царапнул стену, выковырял из трухлявой обшивки гранёный каменный наконечник длиной с палец и показал Речнику. Что-то желтовато-чёрное хрустнуло под ногами — Фрисс поспешно отвёл взгляд. Во дворе, вороша россыпь бутонов, копошился голем, запах свежей пряности растекался по дому.

— Достойно сожаления, — вздохнул Некромант, палочкой раскопав перегной в углу комнаты. В жирной красноватой земле блестели мелкие осколки стекла, и Фрисс, посветив фонариком-церитом, различил среди них полуистлевшие обрывки велата. Нецис попытался поднять клочки — они трухой вытекли из пальцев.

— Тут, похоже, всё истлело, — проворчал Речник, стряхивая с плеча жирную многоножку — подальше, чтобы Нецис её не увидел. — Только труха и гнилые кости. Тоскливое место…