Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Остатки сил покинули Захариила, но сильная рука подхватила его за плечо и помогла удержаться на ногах. Лютер со сверкающим мечом, похожий на грозного ангела мщения, прошел мимо Захариила и устремился к предводителю терранцев. Его тень упала на колдуна, и тот понял, что магическая охрана его подвела. Но было уже поздно. Силовой меч прошел сквозь обе ноги чуть пониже тазобедренного сустава, и терранец с воплем упал на каменный пол.

Справа от Захариила колдун задергался от болтерной очереди. Другой расплавился, словно восковая фигурка, облитый горящим прометием. Захариил ощутил, как после уничтожения колдунов энергия становится нестабильной, но сам ритуал продолжался. Критическая точка была пройдена, и теперь ничто не могло помешать кульминации колдовского действа.

Лютер, развернувшись назад, протянул руку.

— Сайфер, книгу, скорее! — крикнул он. Его взгляд скользнул по лицу Захариила: — Помогай мне, брат. Мы должны добиться контроля над ним, иначе все будет кончено!

При мысли о том, что он должен сделать, душу Захариила затопил ужас. Но Лютер прав. Сейчас у них не осталось выбора. Стиснув зубы, он качнулся вперед, передвигаясь в поврежденном бронекостюме только благодаря своей мышечной силе.

Он рассеянно отметил, что лорд Сайфер вложил книгу в протянутую руку Лютера. Правитель Калибана открыл ее на заложенной странице и обернулся к Захариилу:

— Ты еще ощущаешь энергию?

Библиарий кивнул. Было бы невозможно не чувствовать, как противоестественные силы вторгаются в его разум. Он угрюмо покачал головой.

— Чтобы это сделать, я должен отключить психическую защиту, — предупредил он Лютера. — Другого способа не существует.

— Не бойся, брат! — крикнул Лютер. — Ты справишься! — Он приподнял книгу, чтобы разобрать текст при мерцающем освещении. — А теперь повторяй слова в точности так, как я их произношу!

Захариил словно оледенел от страха. Но времени для споров не осталось. Надо действовать, иначе поражение неминуемо. Он протянул руку к пульту на поясе и отключил сетку психической защиты.

В голове поднялась настоящая буря. Чуждая энергия вытеснила все разумные мысли. Захариил вскрикнул от кощунственного вмешательства — и ощутил стоящий за ним колоссальный разум.

Лютер начал читать вслух. Захариил сосредоточился на его голосе, отчаянно стараясь отгородиться от всего остального. Все оставшиеся силы он вложил в колдовское заклинание, и возникшая энергия влилась в бурный поток, вызванный только что проведенным ритуалом. С каждым мгновением ситуация в ритуальном круге менялась.

Гигантский червь, появившийся из центра, развернулся во всю свою величину. Окутанное неземным сиянием чудовище возвышалось над собравшимися Астартес. По его туловищу пробегали тени. Затем чешуйчатая плоть содрогнулась, появились две человеческие руки и широким взмахом обвели весь зал. Многочисленные глаза испускали зеленоватый свет, и Захариил вдруг увидел, что они расположены на почти человеческом лице.

Энергия заклинаний Захариила обвивала чудовище, словно сетью, но библиарию казалось — это все равно что попытаться связать дракона пряжей для вязанья. Потустороннее сознание натягивало путы, испытывало их на прочность и проникало щупальцами прямо в душу Захариила.

Оно было безграничным. Древним. Левиафаном из бездонных глубин, из тех времен, когда человек еще не начал ходить на двух ногах. А когда Захариил закончил заклинание, чудовище обратило свой взгляд на него.

Лютер, встав между ним и Захариилом, поднял сжатый кулак к нечеловеческому лицу.

— Своей честью и своими клятвами я сковываю тебя! — крикнул он. — Кровью своих братьев я сковываю тебя! Силой этих слов я сковываю тебя!

Чудовище шевельнулось, пытаясь сбросить узы, и Захариил осознал, что и сам борется вместе с ним. Внезапно он ощутил поток хлынувшей в него энергии — яркой и чистой, поступающей из тысяч разных источников. То были его братья на Калибане, принесшие присягу на верность Лютеру. Он подавил стон и удвоил усилия, чтобы удержать левиафана под контролем.

Отпусти меня! — раздался громогласный крик в мозгу Темного Ангела. Мост между мирами качнулся. — Я слишком долго был в цепях. Освободи, и твоя награда будет безмерной.

Но Лютер не послушался:

— Я сковал тебя, порождение варпа! Двенадцатый Ритуал Аж’узура дал мне право тобой командовать! Открой мне свое имя!

Левиафан забился сильнее, и Захариил ощутил его тревогу в своих костях.

Уроборос! — выплюнул гигантский червь.

Имя прозвучало ударом по лицу, и у Захариила потекла кровь из ноздрей и уголков глаз.

Лютер потряс кулаком.

— Не то имя, которое дали тебе люди. Назови свое истинное имя! — потребовал он.

Отпусти меня! — прогрохотал голос чудовища. — И тебе откроется все!

Левиафан все яростнее натягивал путы, наложенные ритуалом. Захариил понимал причину: вызвавшее его заклинание начинало ослабевать, но чудовище еще не было полностью готово себя проявить. Еще несколько мгновений, и ему придется убраться туда, откуда оно появилось. И чудовище обратилось к нему. Захариил, ощущая, как существо пытается пробраться под его кожу, невольно раскрыл рот. Его вены заледенели, а кожа почернела. Из горла вырвались клубы ледяного пара. Но всеми остатками теплившейся в нем жизни он сопротивлялся натиску монстра, из последних сил стараясь не допустить захвата.

— Назови свое имя! — закричал Лютер.

Чудовище испустило яростный рев.

Внезапный отток энергии показал, что действие ритуала закончилось. Порождение варпа, выкрикивая проклятия, от которых раскалывались камни и рассыпалась сталь, вернулось во тьму, откуда его вызвали колдуны. Мост между мирами разрушился, и шторм психической энергии начал затихать.

В зале повисла оглушительная тишина. Измученный Лютер обернулся к Захариилу. Библиарий рухнул на колени, через сочленения его доспеха вырвались струйки пара. Выпавший из рук Крозиус громко ударился об пол.

Захариил взглянул на Лютера через застилавшую глаза кровавую пелену. Потрескавшиеся губы сложились в улыбку.

— Задание выполнено, мой лорд, — едва слышно прошептал он. — Калибан спасен.

А затем он упал на протянутые руки Лютера и умер.

Эпилог

ПАДШИЕ АНГЕЛЫ

Калибан, 200-й год Великого Крестового Похода

Захариил очнулся и увидел перед собой лицо смерти.

— Не двигайся, — раздался невыразительный голос Аттия. — В последнем бою ты получил множественные серьезные повреждения всего организма. Удивительно, что ты вообще остался в живых.

Библиарий заставил себя расслабиться и осмыслить предостережение Аттия. В голове закружились образы и ощущения, как будто все органы его чувств были разрушены, а затем восстановлены на скорую руку. Ему потребовалось немало времени, чтобы узнать ощущение холодного солнечного света на лице и веса хлопковой простыни на груди и ногах.

Не поворачивая головы, он обвел взглядом комнату и попытался понять, где находится. Каменные стены и полукруглое окно у кровати. Обстановка спартанская: стол и стул, комод для одежды. На комоде лежал Крозиус, и Захариил не сразу понял, что это его собственное оружие. А комната — тоже его?

— Где?.. — прохрипел он. Звук голоса тоже его удивил. Он почему-то казался странным. Но Захариил продолжил: — Где… я?

— В Альдуруке, в Башне Ангелов, — ответил Аттий. — Лютер приказал перенести тебя сюда сразу, как только апотекарии добились стабилизации жизненных показателей. Ты был мертвым целых пять минут, и только потом Лютер каким-то образом заставил твое второе сердце снова биться. Никто до сих пор не знает, как он это сделал. Наверное, он вычитал в той книге, которую брал с собой к термальной колонне. Это я видел собственными глазами. Но после ты еще долго пролежал в глубокой коме, пока шел процесс исцеления.

— Как… долго? — спросил Захариил.

— Восемь месяцев, — ответил Астартес. — Кажется, уже все, кроме меня, забыли, что ты здесь лежишь.

Восемь месяцев. Число показалось Захариилу очень важным, но он никак не мог вспомнить, по какой причине. В мозгу продолжали проноситься отрывочные фрагменты, но чем сильнее он старался на них сосредоточиться, тем быстрее они исчезали.

— Я… спал, — прошептал он.

— Надеюсь, что так, — кивнул Аттий. — Он обошел кровать и направился к узкой двери. — Я пойду и скажу магистру апотекариев, что ты очнулся, а потом принесу тебе с кухни чего-нибудь поесть. Не сомневаюсь, что после такого долгого сна ты очень голоден.

Астартес с лицом черепа тихо выскользнул из комнаты. Захариил уставился в потолок.

— Голоден, — повторил он.

Да, он определенно был голоден.