"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

А теперь я нахожусь в явно образцовой деревне и жажду встречи с добрым человеком. Я ж одичал, зарос, оголодал! Смилуйтесь надо мной, русские боги, потому что от африканских я уже далеко-далеко, да и не особливо были африканские боги милостивы…

Но не все же мне от судьбы пинки получать да подзатыльники. Когда я тащил свои окаменевшие от долгой ходьбы ноги мимо одноэтажного аккуратного домика с черепичной крышей и стенами, выкрашенными в симпатичную краску типа «спелый персик», дверь домика отворилась. Я притормозил, глянул. На пороге своего персикового жилища стояла женщина лет тридцати - такого родного, русского типа: полноватая, но крепко сложенная, чуть загорелая, с русыми волосами, заплетенными в толстую косу, в простом ситцевом халатике, едва доходившем до круглых коленок…

– Здрасьте,- жалобно выдохнул я и постарался максимально уцеломудрить свой курточный наряд.

– Здравствуйте,- спокойно кивнула мне женщина, спустилась с крыльца и пошла босиком по тропинке прямиком к калитке. То есть - почти ко мне.

– Извините меня за внешний вид,- чуть не распадаясь на мозаику от неловкости, сказал я.- Я не местный. Шел лесами, одичал, оголодал… Я для вас опасности не представляю никакой. Кусок хлеба, стакан молока - жалко вам, что ли? И пожалуйста, не надо никакой милиции, а?!

Она отворила калитку, оглядела меня с ног до головы, чуть поморщилась (правильно, я ж сколько времени не мылся не брился, самому противно) и сказала:

– Я не знаю, что такое милиция. А то, что вы не местный, и то, что вам плохо,- вижу. Идите за мной. Вас как зовут?

– Степан.

– А меня Варвара. Идемте, идемте. Я для вас тоже… никакой опасности не представляю.

За домом оказалась небольшая, но добротная банька.

– Париться я вам сейчас не советую - с утра для сердца вредно, а вот помоетесь от души, баня у меня хорошая,- сказала Варвара.- Вещи свои в предбаннике оставьте, а я чуть позже зайду, принесу вам все, что нужно.

– Спасибо,- только и сказал я.

– Пока не за что,- пожала круглыми полными плечами Варвара и степенно зашагала в дом, совершенно не проявляя беспокойства по поводу того, что в периметр ее жилища проник посторонний и крайне подозрительного вида субъект… Такое доверие и благодушие умилило подозрительного субъекта, то есть меня, чуть не до слез, но я сдержал их и пошел, по старой русской традиции, в баню.

Помылся я и впрямь отменно, а в предбаннике, возле раковины, обнаружил на подзеркальной полочке бритвенный прибор и тюбик с кремом для бритья. Грех не воспользоваться, конечно, тем более зарос я почти как Лев Толстой, но почему-то кольнуло меня странное чувство, более всего отождествляемое с ревностью. Раз в баньке славной женщины Варвары имелись такие сугубо мужские аксессуары, то славная женщина явно не в одиночку коротала свой век…

Я снова утвердился в этом суждении, когда увидел стопку чистой одежды, которую, видно, принесла мне Варвара, утащив предварительно мою грязную поношенную куртку. Белье, рубашка, брюки - все было как на меня куплено и почти новое. Тоже мужнино? А не накостыляет ли муженек и Варваре и мне за такое вот вольное обращение с его личным имуществом? Ладно, потом разберемся.

– С легким паром! - приветствовала меня Варвара, когда я, весь такой преображенный, предстал перед нею на пороге ее дома.- Проходите, Степан, не стесняйтесь. Завтракать будем.

Я подавил немедленный ликующий рев своего желудка и приказал себе сесть за стол чинно и благопристойно. Хозяйка, глядя на меня, чуть улыбнулась:

– Вы завтракайте, Степан, не церемоньтесь. Вот молоко, пироги свежие - с ночи тесто ставила, омлет с сыром, курица вареная с банановым желе…

– Не, желе не надо,- пробормотал я.- Я лучше молочка. И пирогов.

Хозяйка ненавязчиво потчевала меня, сама же ела мало и как-то без интереса. Ну, ее можно понять. Она по лесам-болотам не скиталась неизвестно сколько времени…

Насытившись, я сказал:

– Спасибо за хлеб-соль, Варвара. Не рассердится на вас муж за то, что одежду его мне отдали?

– Муж? - удивилась Варвара.- А, вот вы что подумали… Нет, это не мужнина одежда.

Я мысленно выругал себя за бестактность и тут заметил, как изменилось, закручинилось лицо моей благотворительницы…

– Это сына моего одежда,- ровным голосом сказала она.

– А?…- открыл я рот и замолчал, потому что вдруг понял: за спокойствием и благодушием столько в этой женщине накоплено печали, что и словами не передать.

– Сколько вы мне по виду лет дадите? - спросила неожиданно Варвара.

– Ну, двадцать восемь,- сказал я, почти не привирая.

– Мне сорок три,- сказала Варвара.- А сыну моему было двадцать, когда он ушел отдавать Долг. А ушел он три года назад…

– Простите,- тихо сказал я.- Долг? Какой Долг? Воинский? В армию его забрали?

Варвара покачала головой. Пышные плечи ее поникли. И только теперь, вглядевшись в нее, я понял, что молодость свою эта женщина носит будто через силу. Будто кто-то не дает ей постареть, подурнеть, а заставляет играть роль миловидной молодой поселянки с прекрасной жизнью.

– Армия здесь ни при чем,- сказала Варвара.- Армия у нас теперь сплошь женская. Денис, сынок мой, ушел возвращать Долг Милости. Как и многие из нашего села ушли… Потому здесь так и пусто.

– Я ничего не понимаю.

– Да и как вам понять, вы ведь не местный,- сказала Варвара.- А вы, вообще, куда направляетесь, Степан? Если это не тайна, конечно.

– Не тайна,- ответил я.- Мне обязательно нужно лично увидеть Фаину Фартову.

– Президента? - О, надо было слышать то презрение, с каким Варвара произнесла слово «президент».- Но это далеко. Вам нужно в Курган - столицу Нашей Уральской республики. Только вряд ли вас пропустят к госпоже президенту.

– Пропустят,- уверенно сказал я.- А теперь расскажите мне, что это за Долг Милости такой?

…Вот что рассказала мне простая жительница процветающей Уральской республики Варвара Крепова.

Когда Фаина Фартова только заняла президентский пост Уральской республики, благополучие и изобилие сыпались и на госпожу президента, и на электорат примерно так же, как некий античный бог излился на античную же героиню в виде золотого дождя. Словом, все процветало. Уральская республика превратилась в сказочную страну вечного лета, спелых бананов и неистощимого запаса алмазов. Люди здесь не болели и даже практически не умирали, а для всех женщин Уральской республики Фаина сделала поистине волшебный подарок - здешние женщины никогда не старели и не дурнели, а кроме того, могли занимать самые ответственные посты и служить в армии. Женская армия, к слову, оказалась куда лучше и выгоднее мужской… Впрочем, в серьезном деле эту армию еще испытывать не приходилось - Уральская республика процветала до такой степени, что ни один внешний враг не смел подойти к ее границам с агрессивными намерениями.

Но шло время. И даже в отношении Уральской республики оно было неумолимо. Изобилие и процветание постепенно сошло на нет, климат уже не был таким по-райски ровным и мягким. Люди стали болеть, алмазы мельчать, бананы набили оскомину… Да и соседние государства вдруг стали куда агрессивнее и нахрапистее.

Люди начали задумываться о причинах столь странного снижения благополучия Уральской республики. Ведь если Уральская республика - рай на земле, как всегда утверждала госпожа президент Фаина Фартова, то в раю все и всегда должно быть прекрасно и счастливо. Ведь первый признак рая - постоянство. И задумывались люди - либо наша республика вовсе не земной рай, либо что-то случилось с госпожой президентом, которая стоит у руля власти уже немало лет…

Республика заволновалась, начала посылать делегации к госпоже президенту, или, как ее еще было принято называть неофициально, Фаине Милостивой. В годы процветания и полного райского изобилия в президентский дворец Фаины Милостивой запросто мог войти любой - не было во дворце ни бдительной охраны, ни замков, ни систем сигнализации и оповещения в случае какого теракта. Потому что Фаина Фартова, или иначе Милостивая, всегда заявляла своему народу, что наделена такой благодатью, одарена такой харизмой, что ей не страшна никакая агрессия. Мол, пуля мимо пролетит, бомба обратно повернет, яд от стыда за плохое поведение саморазложится и станет безопасен…