Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

наемников убил именно Регарди, который в Новогоднюю ночь переломал пальцы половине охранного состава, сократив едва ли не втрое количество стражников, распространялись быстро. Всем было удобно верить, что Хамна и Аллен тут были ни при чем.

Что до пятерых безумных учеников имана, то эти устроились лучше всех. Сначала на них смотрели с настороженностью, но, видя, что молодые люди постоянно улыбаются, смеются, веселятся и не проявляют агрессии, отношение караванщиков к ним сменилось. Купеческие семьи, путешествующие с Сейфуллахом, стали часто звать их на трапезу к своим шатрам, а женщины, убедившись, что их сумасшествие безобидное, так и вовсе окружили учеников имана опекой.

Когда караван двигался, Арлинг ехал на верблюде рядом с паланкином Магды, закрытым от солнца плотной тканью со всех сторон. Хамна и Аллен держались рядом с охраной, замыкая или возглавляя цепочку, ученики же теперь часто сопровождали караванных дам, которые, томимые скукой, болтали с ними обо всем, те что-то невпопад отвечали, веселя всех. На привалах етобары ели вместе с охраной, ученики — с новыми подружками-купчихами, Регарди же ел один, обычно уходя со своей миской на бархан подальше от лагеря. Сейфуллах по-прежнему собирал к себе в шатер начальников стражи, иногда приглашая к себе Аллена, которого он решил терпеть как меньшее зло по сравнению с Регарди. Магда Арлинга к себе не пускала. Их будто заколдовали — они ссорились каждый раз, стоило ему заглянуть в ее шатер или приблизиться к ее верблюду.

Последняя ссора, может, и была надумана, но Арлинг не выдержал и начал ее первой.

И причиной стали ученики имана. Страдая от пустой болтовни Нехебкая, который рассуждал о быстротечной жизни мышки-полевки, Арлинг по обыкновению после трапезы сидел на бархане в ста салях от лагеря, одновременно наблюдая за шатром Магды — это вошло у него в привычку, а также за людьми, которые болтались неподалеку. На этот раз к палатке Видящей подошли ученики, которые затеяли игру, сразу Регарди не понравившуюся. Кажется, они играли в уже известного «Дядюшку-корзинщика», полюбившегося им с новогоднего праздника. Каюм и Дардан выступали «ослами», Элти и Йон наездниками, а Блай — судьей. Молодые кучеяры кричали громко, хлопали друг друга по щекам звучно, Блай бил в ладоши и подбадривал как проигрывающих, так и побеждающих. За их веселой возней с довольным видом наблюдали стражники, свободные от смены, пара купцов, которым не спалось и несколько погонщиков, зазевавшихся на безумцев, которых караванщики дружно записали в клоуны.

Регарди давно бесился от того, что люди использовали сумасшествие несчастных кучеяров как развлечение и избавление от скуки, так или иначе накрывающей всех в долгом переходе. Оазисы и колодцы остались в прошлом. Путь, по которому теперь шел караван, изобиловал только одним — песком. И хотя Регарди никаких усилий не предпринимал, Нехебкай постоянно ворчал, что именно Арлинг мешает ему праздновать, как он привык.

— Синее небо над головой, где это видано в начале года, — бурчал Индиговый. — Должны быть солнце, красное от поднявшегося в воздух песка, переползающие с места на место барханы и страх перед стихией. А эти прут и даже молиться забывают. Все из-за тебя, слепой.

Арлинг привычно от него отмахнулся. Он уже собирался разгонять учеников, когда его внимание привлек Блай, который вел себя как-то странно. Пока другие ученики менялись ролями, Блай подошел к сидящим у костра стражникам. Те заулыбались, ожидая, что молодой кучеяр выбросит очередной фокус всем на забаву, но тот вдруг подошел к крайнему охраннику и сказал:

— У тебя под сапогом змея.

Стражник в ужасе подскочил, но Арлинг уже знал, что никакой змеи в песке не было. Уж их он чуял за очень много салей. Как подозревал — из-за Нехебкая. Вскоре и охранник понял, что змеи не было, а все смеются. Только не над учеником, а над ним. Тем временем молодой кучеяр расхохотался вместе с остальными и принялся приплясывать на одном месте. Регарди понял, что без конфликта не обойдется, так как охранник явно сдерживаться не собирался, но насторожило его другое. В шагах ученика узнавался знакомый ритм. Арлинг уже слушал его раньше. Так плясала Магда на новогоднем празднике Сейфуллаха, а еще раньше — у колодца, где на них напали. Безумие, в принципе, имеет одно лицо, но тут Арлинг кое-что понял еще. То, что он ранее принимал за совпадение, таковым не являлось. Не только ученики плясали подобным образом, но и один слуга, а до него — купец и еще пара стражников.

Площадка перед шатром Магды опустела естественным образом. Охранник не выдержал насмешек и бросился на Блая, тот же этого будто и ждал, сразу пустившись в бегство. К нему с радостными воплями присоединились другие ученики, которым «Дядюшка-корзинщик» уже надоел. Его сменили классические пятнашки.

— Бум-барабах! — кричали молодые кучеяры, легко убегая от стражников. Арлинг мог проследить их путь в мельчайших деталях — так громко они кричали и топали, но его сейчас интересовал совсем другой человек. Впрочем, Регарди так и не решил, осталась ли Магда человеком после того, как он повлиял на нее темным солукраем.

— Бум-барабах! — пританцовывала Видящая, когда он заглянул к ней в палатку. — Скоро будет бум-барабах. Успеть или не успеть? Может, пусть их… Зачем так стараться? Один другого убьет, а мы как всегда.

Магда его не видела, разговаривая сама с собой, но Регарди безжалостно прервал ее танец.

— Надо поговорить, — он замер на пороге, не решаясь приблизиться, хотя очень хотелось. — Ты знаешь, да?

— Да, — Фадуна отошла от него подальше и уселась на подушки, схватив самую большую в руки, которую выставила вперед, будто щит. — Змея там была.

— Во-первых, змеи там не было, — Арлинг пытался сдерживаться, как мог. — А во-вторых…

— Мы придем в Самрию, друг мой, рано или поздно. У нас там много дел. Но пока я на тебя обиделась, — перебила его Видящая.

— Ну, знаешь! — вспыхнул Регарди. — Я тоже на тебя могу обидеться. Хватит залезать людям в голову.

— К ним можно, — надула губы Магда, сразу поняв, о чем идет речь. Разговаривать с ней становилось сложнее день ото дня. Никогда нельзя было понять, бредит она или говорит серьезно.

— То есть, они не люди? — съязвил Арлинг. — У них и так с мозгами проблемы, не нужно усугублять ситуацию.

— Мне тут скучно.

— А мне, можно подумать, весело.

Он тут же пожалел о грубом тоне и открыл рот, чтобы извиниться, но Фадуна опередила.

— Смерть их вылечит, — вдруг сказала она, Арлинг же опешил. — Ты обещал меня слушаться, вот и помогай. Не успеешь до Самрии, их убьют.

— Магда,