"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

Бежал и вспоминал, с чего всё началось.

Реестр Мёртвой Руки попал к исследователям в июне этого года, после того как материалы доставил на Землю Вестник Апокалипсиса с планеты-бублика по имени Копун. С тех пор этими записями, содержащимися в виде «свёрнутой квантово-информационной улитки», занимались дешифровщики Российского Цифрового Центра, разрабатывающие рекомендации для ксенологов и коммуникаторов программы для контакта с внеземными цивилизациями. Результаты этого процесса начали появляться уже через месяц, когда были открыты следы исчезнувших в войне рас как в родной галактике, так и далеко за её пределами. Косморазведчики обнаружили даже две тюрьмы боевых роботов, названных джиннами и моллюскорами, а также постройки Предтеч и удивительных рептилий, «родичей землян» – Драконов Смерти, ещё пятьдесят миллионов лет назад заселявших Землю, Солнечную систему, а также построивших в Ланиакее Замок Драконов – портал в тёмную Вселенную.

Потом Копун и первоисследователи баз, российские парни и девушки, разбрелись по разным объектам: Антон сам провожал Волкова и Забавную в Ланиакею, хотя не знал, куда делся Вестник. А в космос отправились не только учёные, но и любители наживы, «чёрные копатели». И мир снова ощутил порыв ледяного ветра угроз: любая находка «роботов судного дня» и вообще других боевых систем могла породить новую вселенскую войну. Во всяком случае, инцидент с Куртом Шнайдером, обуздавшим гигантского робота с водяной планеты-капли, показал, насколько страшной может стать война с дронами, управляемыми нечеловеческим искусственным интеллектом. Основания же для этого страха были.

Физик-универсалист Шапиро, глубоко погрузившийся в анализ возникших проблем, утверждал, что в нашей Вселенной разумная жизнь появилась именно в результате эволюции хищников, признающих только конкуренцию во всех ужасающих видах. Уцелевшие после войны цивилизации, да и появившиеся позже, человеческая к примеру, тоже были потоками хищнических этносов, и финал их противостояний не мог закончиться ничем, кроме новой войны. Потому что вся история Разума во Вселенной человека являлась историей войн. Как говорил ещё один исследователь, Архип Лог-Логин, включённый в состав научной группы корвета, ученик Всеволода Шапиро, цивилизации насилия и агрессии просто не доживают до эпохи мудрости, истребляя друг друга. И он же удивлялся перед слушателями его разглагольствований: что такое заложено в нашей расе, что всегда увлекает нас на путь разрушения и гибели? Ответов было множество, но все они сводились к тому, что разум будет поедать и уничтожать себе подобных беспрестанно, повинуясь чудовищному наследию хищной крови предков, и мечты многих людей о мудрых властелинах космоса никогда не будут осуществимы.

Антон в душе склонялся к мнению Шапиро, но считал, что шанс уцелеть у человеческой расы есть, ибо тот же Всеволод и сам был оптимистом, говоря, что шанс этот жив потому, что только человек во всём космосе умеет любить и сострадать, получая в обмен право жить.

Ровно в половине восьмого (по относительному бортовому времени, естественно) он отправился в кафе-камбуз корвета, занимавший отдельный отсек на второй палубе.

В зале кафе-модуля сидело всего трое космолётчиков. Двое – из группы Антона: капитан Щёголев Вася, уравновешенный, невозмутимый при любых обстоятельствах, кареглазый, плотный, массивный, и майор Ника Коренева, не уступавшая Васе в невозмутимости, зеленоглазая, с грубоватыми мужскими чертами лица, которые скрашивал рисунок полных губ. Компанию им составлял молодой оператор технических систем корвета Никита Чуприна, которому нравилась Ника.

Корвет находился в походе всего четыре дня, но уже стало заметно, что двадцатишестилетний оператор очарован майором спецназа, несмотря на разницу в возрасте: Кореневой исполнилось тридцать пять. Впрочем, возраст в нынешние времена не имел особого значения для личностных отношений что на Земле, что в космосе и не препятствовал созданию брачных пар, хотя связывали себя узами брака немногие почитатели традиций. Да и те в основном населяли Россию и юг Азии.

Антон присоединился к троице и послушал, о чём они говорят, пока исполнялся его заказ: кофе, салат, бутеры с сыром, яйцо «в мешочек». Собеседники же спорили. Увлекающийся историей войн Никита отстаивал идею генетического наследия, заставляющего воевать всех со всеми, как людей во все эпохи становления цивилизации, так и жителей других миров. При этом он опирался на высказывания земных философов, утверждающих, что только биохимия даёт столько связей между нейроструктурами мозга, которые и порождают разум. Подчинённые Антона репликами подначивали члена экипажа, но старались не обижать. В конце концов сошлись на том, что при всей мягкости и внешней беззащитности человека как носителя разума человеческая раса, предками которой якобы были земные драконы смерти, не менее жестока, чем завоеватели Вселенной, угробившие большинство цивилизаций пятьдесят миллионов лет назад.

– А может быть, – добавила Ника, – мы по сравнению с негуманами даже более жестоки, чем наши предки.

– Командир! – воскликнул Никита. – Вы тоже такого мнения?! Не верите в изначальную порядочность человека?!

– Я верю в факты, – улыбнулся майор. – Тысячи развитых цивилизаций погибли ещё до того, как началась вселенская война, и даже до того, как наши предки затеяли новую. И если кому-нибудь из наших нынешних соотечественников удастся найти боевых роботов, разразится очередная война. А останемся ли мы, как ты говоришь, носители порядочности, живы, зависит в том числе и от наших поисков.

– Да ладно вам! – Никита разочарованно откинулся на спинку стула. – Вы опять уходите от прямого ответа.

– Я исхожу из того, что есть, – пожал плечами Антон. – И мне нравится идея нашего уважаемого академика…

– Глумника! – расплылся в ухмылке Никита.

Антон погрозил ему пальцем:

– Не вздумай назвать его так в разговоре.

– А что я сказал? Главный умник – глумник, ничего оскорбительного.

– Шутник, – покачала головой Ника.

– Понял! – вытянул вперед ладони оператор, виновато посмотрел на Антона. – Извини, что перебил. Ты говорил об идее гл… Архипа.

– Он говорил, что по сравнению со многими другими видами разума чисто интеллектуального плана мы являемся носителями высшей формы развития Вселенной – эмоциональной сферы, и только это даёт нам шанс уцелеть.

– К сожалению, – с этим возгласом в зал вошёл одетый в серо-голубой кокос[137] улыбающийся молодой человек, которого Антон назвал академиком, а Никита глумником.

Архипу Лог-Логину исполнилось двадцать восемь лет. Он был высок, строен, обладал изящными манерами «интеллигента до мозга костей» и благодаря гордой осанке, мягкой улыбчивости и, бесспорно, впечатляющему взгляду сияющих голубых глаз нравился всему женскому коллективу экспедиции. Несмотря на молодость, уважали его мнение и старшие коллеги, и весь экипаж корвета, ибо мало того, что он перенял манеру беседовать своего учителя Всеволода Шапиро – мягкую, без тени снисходительности и тем более всезнайства, – но и практически всегда и во всех спорах оказывался прав. Поэтому не стоило удивляться, что руководство РКС доверило ему управление научной группой. Учился он в Дальневосточном универе, потом в Калининграде и имел докторскую степень ксеноархитектора и ксенолингвиста.

– Это не моя идея, товарищ Лихов, – продолжил Архип, проходя к столику с разговаривающими.

– Садись! – вскочил Никита, обращавшийся к учёному на «ты».

– Секунду. – Архип поднял голову. – Стоум, будь добр, дай обзор.

Кванк корвета не ответил, но мерцающие янтарной икрой стены кафе-модуля исчезли, и сидящие в зале оказались в космосе над золотым серпом планеты. Светило системы чуть сместилось вправо за те полчаса, что Антон потратил в каюте, и площадь видимой части Золотой Сферы увеличилась. Хотя новых деталей на ней не прибавилось.

– Что вы видите? – продолжил гость.