Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

к ним скорее потому, что при игре в теннис всегда недостает мужчин… Однако, хотя все они обращались друг к другу по имени, в их отношениях не было простоты. Деруэнты держались, пожалуй, чуть дружелюбнее, чем следовало бы, — словно боялись, как бы гости не подумали, что их считают неровней. Джоунзы, в свою очередь, — чуть официальное, словно боялись, как бы хозяева не подумали, что они претендуют на отношения более тесные, чем им предлагают. Два этих семейства теперь не связывало ничего, кроме кое-каких детских воспоминаний. Но Бобби Джоунзу Франки очень нравилась, и их редкие случайные встречи страшно его радовали.

— Мне так все надоело, — сказала Франки усталым голосом. — А тебе?

Бобби задумался.

— Нет, не сказал бы.

— Дорогой мой, это замечательно!

— Только не думай, что я эдакий бодрячок. — Бобби боялся произвести на Франки дурное впечатление. — Терпеть не могу бодрячков.

Только при одном упоминании о бодрячках Франки передернуло.

— Да, конечно, — пробормотала она. — Они несносны.

Франки и Бобби одобрительно посмотрели друг на друга.

— Кстати, — вдруг сказала Франки. — Что это за история с человеком, который свалился со скалы?

— Его обнаружили мы с доктором Томасом, — сказал Бобби. — А как ты про это узнала?

— Из газеты. Вот, смотри.

Она ткнула пальцем в небольшую заметку под заголовком «Смерть в тумане».

«Жертву трагедии в Марчболте опознали вчера поздним вечером благодаря найденной при нем фотографии. На фотографии была снята миссис Лео Кэймен. С миссис Кэймен связались, и она немедленно приехала в Марчболт, где опознала в покойном своего брата Алекса Притчарда. Мистер Притчард недавно вернулся из Сиама. Он не был в Англии десять лет и как раз отправился в пеший поход. Следствие начнется завтра в Марчболте».

Бобби вновь перенесся мыслями к тому лицу на фотографии, что так странно тревожило его воображение.

— Мне, должно быть, придется давать показания, — сказал он.

— Ох, до чего интересно! Приду тебя послушать.

— Не думаю, чтоб это было так уж интересно, — возразил Бобби. — Видишь ли, мы ведь просто нашли его.

— Он был мертв?

— Нет, тогда еще нет. Он умер минут через пятнадцать. При мне, понимаешь. Я был с ним один.

Бобби замолчал.

— Да, приятного мало, — сказала Франки с тем чувством понимания, которого так недоставало отцу Бобби.

— Разумеется, он ничего не чувствовал…

— Нет?

— Но все равно… понимаешь… казалось, он полон жизни… такой вот человек… ужасный конец… взял и упал со скалы, оступился из-за какого-то там… тумана.

— Я знаю, Стив, — сказала Франки, и опять ее реплика свидетельствовала о сочувствии и понимании.

— Ну а сестру его ты видел? — чуть погодя спросила она.

— Нет. Я два дня провел в Лондоне. Надо было встретиться с приятелем по делу, мы собираемся открыть гараж. Ты его должна помнить. Бэджер Бидон.

— Должна помнить?

— Конечно. Не можешь ты не помнить старину Бэджера. У него глаза косят.

Франки наморщила лоб.

— И еще у него такой ужасно глупый смех… хо-хо-хо, вот так, — продолжал Бобби, стараясь ей помочь. Но Франки все морщила лоб.

— Он упал с пони, когда мы были детьми, — продолжал Бобби. — Голова у него завязла в грязи, и нам пришлось вытаскивать его за ноги.

— А! — сказала наконец Франки. — Теперь вспомнила. Он еще и заикался.

— Он и сейчас заикается, — удовлетворенно сказал Бобби.

— Это у него была ферма, он разводил кур и все пошло прахом? — спросила Франки.

— Верно.

— Потом он заделался биржевым маклером, и через месяц его уволили…

— Вот-вот.

— А потом его отослали в Австралию, а он вернулся.

— Да.

— Бобби, надеюсь, ты не собираешься вкладывать деньги в эту авантюру?

— Мне нечего вкладывать, денег у меня нет, — ответил Бобби.

— Тем лучше.

— Бэджер, конечно, пытался найти кого-нибудь, у кого есть хоть какой-то капиталец, чтобы вложить в дело. Но это не так-то просто.

— Глядя на то, что вокруг творится, трудно, конечно, поверить, что у людей есть здравый смысл, — сказала Франки. — И однако, он у них есть.

До Бобби дошло наконец, к чему клонила Франки.

— Послушай, Франки, — сказал он. — Бэджер отличный парень… лучше не бывает.

— Они все такие.

— Ты это о ком?

— О тех, кто уезжает в Австралию, а потом возвращается. Откуда у него взялись деньги, чтобы начать дело?

— Умерла его тетушка или кто-то там еще и оставила ему гараж для шести автомобилей и над ним три комнаты, и родители отвалили сотню фунтов на покупку подержанных машин. Ты не представляешь, какие дела можно проворачивать с подержанными машинами.

— Я однажды купила подержанную машину, — сказала Франки. — Скверная вышла история. Даже неохота об этом говорить. Чего ради ты расстался с флотом? Тебя случаем не списали? Это в твои-то годы.

Бобби вспыхнул.

— Отчислили, — угрюмо подтвердил он.

— Я помню, у тебя всегда были нелады с глазами.

— Ну да. И все же я сумел попасть на корабль… Потом служба за границе»… понимаешь, яркий свет… в общем, для моих глаз это оказалось вредным. Вот так-то… пришлось уволиться.

— Невесело, — пробормотала Франки, глядя в окно. Наступило красноречивое молчание.

— Все равно обидно, — вырвалось у Бобби. — Не так уж, в сущности, у меня худо со зрением. Сказали, больше оно падать не будет. Прекрасно мог бы служить и дальше.

— А с виду они совершенно нормальные, — сказала Франки, заглянув в самую глубину его прямодушных карих глаз.

— Так что, понимаешь, я вступаю в дело Бэджера, — сказал Бобби.

Франки кивнула. Официант отворил дверь купе и объявил:

— Завтрак, господа.

— Позавтракаем? — спросила Франки. Они пошли в вагон-ресторан.

Потом Бобби ненадолго удалился, ибо вскорости должен был нагрянуть контролер.

— Не стоит слишком полагаться на его совесть, — сказал он.

Тут же Франки не преминула заметить, что контролер вряд ли вообще знаком с таким понятием.

В Сайлхем, где надо было сойти, чтобы попасть в Марчболт, они приехали в самом начале шестого.

— Меня ждет автомобиль, — сказала Франки. — Я тебя подброшу.

— Благодарю. Не надо будет тащить две мили эту… — И он пренебрежительно пнул ногой свой саквояж.

— Не две, а три.

— Если идти тропинкой через дюны, две.

— Той, где…

— Да, где свалился тот бедняга.

— Надеюсь, его не столкнули? — спросила Франки, передавая своей горничной несессер.

— Столкнули? Боже милостивый, да нет. С чего ты взяла?

— Это было бы куда увлекательней, верно? — безо всякого воодушевления сказала Франки.

Глава 4

Дознание

Дознание по поводу смерти Алекса Притчарда проводилось на следующий день. Доктор Томас давал показания касательно покойного.

— Ведь он был еще жив? — спросил коронер[336].

— Ну да, еще дышал. Однако надежды, что он придет в себя, не было. Положение его