Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

и его нового приспешника. Рядом с ними Мойя начала сходить с ума в своей клетке. Она визжала, хохотала и тряслась у прутьев решетки. Я знала, что побудило ее к этому. Тоже это почувствовала. Все наши разногласия ослабили барьеры. Никто здесь не собирался отступать, и даже если бы я сдалась, битва стала бы неизбежной. Усиливающийся гнилостный запах, который я ощущала в носу и во рту, вызвал почти непреодолимые рвотные позывы. Мне нужно было что-то сделать, чтобы предотвратить кровопролитие.

Решительно оттолкнув Ноара в сторону, я выступила вперед. Его ругань по поводу того, что я так беспечно подставила себя лучникам, я проигнорировала.

– Только посмотрите на себя! – крикнула я так громко, как только могла. Мой голос, правда, не подходил для поднятия боевого духа, но я все равно постаралась сделать все возможное. – Кассарды подняли оружие друг против друга. И ради чего? Ради куска металла, который можно положить себе на голову? Ради трона, который вообще ничего не значит без верности и общности? Вы забыли, какова ваша задача – поддерживать порядок. И этот порядок не зависит ни от иерархий, ни от родословных, ни от политики. Он заключается в том, чтобы поступать правильно. – Я посмотрела на Ифара, Тинко, золотых воинов и Катаира. Затем я указала на клетку Хаоса и продолжила. – Я не знаю, говорила ли эта женщина правду. Не знаю своего происхождения. Но я знаю, кем на самом деле являюсь. Я – кассард, что носит на себе императорские символы. – В качестве доказательства я вытянула ладони, чтобы все могли их видеть. – Как и вы, я чувствую, что барьеры становятся слабее. Я ощущаю надвигающийся Хаос. Вы ищете виновного в этом? Посмотрите на себя, и вы получите свой ответ. Если вы станете сейчас сражаться – Хаос победит.

Над ареной воцарилось молчание.

Молчание переросло во встревоженный ропот.

Потом я услышала позади себя металлический звон. Ноар убрал меч. Простой жест, говоривший громче, чем могли бы сказать слова. Когда я повернулась к нему, Ноар одобрительно кивнул мне. Дрокор опустил свое оружие в ножны. Юнос и Ромэ тоже, хотя генерал не выглядел при этом особенно счастливым.

Паш разочарованно фыркнул, но последовал примеру своего господина. При этом он пробормотал еще что-то, подозрительно похожее на проклятие.

Теперь я наконец увидела движение и на противоположной стороне. Это был Золотой воин, опустивший меч. Его товарищи сделали то же самое. И, к моему удивлению, Ифар тоже кивнул, после чего его люди убрали оружие.

– Увлекательное выступление, моя дорогая, – похвалил Тинко, все еще стоявший рядом с Катаиром. – Но в твоей логике есть небольшая ошибка. – Он вытащил кинжал и проверил остроту лезвия большим пальцем. – Зачем Хаосу преодолевать барьеры, если есть гораздо более простой способ завоевать Кассардим?

Его глаза скрылись за черными вихрями. Лицо Тинко растекалось, ломалось, рвалось, пока не появилось другое лицо. Белые волосы выросли из его головы, кожа состарилась, и вдруг перед нами оказался Фидрин. Не тот Фидрин, что являлся бывшим правителем Кассардима, а Фидрин, что являлся императором Хаоса. Зараженный безумием, увенчанный клубящимся дымом и облаченный в молнии.

– …слабая воля его обитателей.

В отвратительной ухмылке Фидрин обнажил гнилые клыки. Клинок в его руке превратился в черный шип. Без колебаний он погрузил его в спину своего сына. Катаир громко вскрикнул. Мойя восторженно взревела, а затем стрелы Хаоса затмили небо Кассардима.

Всемирная паутина Хаоса

Вскрикнув, я рухнула на колени.

Отныне присутствие Фидрина сделалось практически невыносимым, но теперь, когда каждый из людей Тинко превратился в перевертыша Хаоса, боль переполняла меня. Моя кожа пылала, руки стали открытыми ранами, а все чувства взбунтовались. Я чувствовала, как Кассардим страдал. Ощущала каждую стрелу Хаоса, поражающую невиновного. Видела, как Хаос брал верх над своими новыми жертвами. Это была болезнь. Чума, которая распространялась с бешеной скоростью.

Прохладные руки обхватили мое лицо, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза, которые я так любила, хоть и не хотела этого… Но почему, собственно? Я не могла вспомнить причину.

– Не обращай внимания на боль, – приказал Ноар.

Его воля забралась мне под кожу, заставив меня не реагировать на болезненные раздражители. Мои крики прекратились. Я припала к его груди и дышала, дышала, дышала…

Ноар успокаивающе гладил меня по спине.

– Лучше?

– Гораздо лучше, – вздохнула я. – Благодарю.

Только что я размышляла, стоило ли благодарить его после всего, что между нами было, когда напряженный голос Паша вернул меня к реальности.

– Я не хочу ничего говорить, – вздохнул он, – но это действительно плохое время и место для обжиманий.

Я подняла глаза и обнаружила, что друзья Ноара образовали вокруг нас защитное кольцо. Они протянули руки навстречу стрелам Хаоса, чтобы остановить их своей волей. Десятками стрелы разбивались о невидимую преграду. Арена и Золотая гора превратились в поле битвы. Куда бы я ни посмотрела, кассарды сражались с перевертышами Хаоса. Тинко, одержимый Фидрином, набросился на князей, в то время как те все вместе пытались победить его. Панически я искала своих братьев и сестер в толпе. Там! Ник собрал всех около себя, чтобы лучше защитить. Рядом с ним сражался Золотой воин. Аскан! Так, значит, командир все это время присматривал за ними.

– Паш прав, – сказал Ноар, – мы должны увести тебя отсюда.

– Э-э, нет! – вырвалось у меня.

– Э-э, да! – вмешался Паш. – Если ты не заметила, принцесса, то Хаосу не терпится заполучить тебя в свои руки.

И в самом деле! Теперь я увидела закономерность в суматохе на арене: перевертыши Хаоса все больше наступали в мою сторону, в то время как каждый, кто не был заражен, пытался предотвратить именно это. Большинство стрел тоже целились в меня. Только вдалеке все выглядело по-другому. Там люди Тинко набросились на всех, кто не успел найти безопасное место. Они слепо стреляли в толпу, позволив недавно возникшим перевертышам сделать остальное. Я видела плачущих детей, сражающихся матерей и погибающих отцов.

– Я не пойду, – решительно объявила я.

Ромэ закатил глаза.

– Где-то я это уже слышал.

– Дайте мне минутку, – попросила я их, и даже не став дожидаться одобрения, прижала свои ладони к полу.

– Хорошо, Эгон, – прошептала я. – Мы с тобой сейчас вернемся к истокам.

Тут же в моих мыслях появился образ птицы, похожей на попугая, которая наклонила голову и издала раздраженный звук.

Вместо долгих объяснений я обратилась к силе осколков и соединила ее со своей волей. Золотая гора должна быть гостеприимной к каждому. Я подумала, что в тот момент было самое подходящее время, чтобы