ШедЭйр. Путь сердца - Стэлла Соколова

Все равно она когда-нибудь узнает, так не лучше ли показать ей прямо сейчас?

Лейрис подошел к Рейгану и Айрису.

Старший принц тихо присвистнул и сказал:

— Мало кто может контролировать обратный процесс.

Что именно имел ввиду Айрис было понятно без объяснений.

Даже научиться входить в боевую форму частично — уже довольно высокий уровень, а контролировать "выход" из нее — тем более.

Азар склонился над телом Мора. Черные глаза с печалью смотрели на бывшего Повелителя.

Когда Лейрис подошел к нему, он повернулся и сказал:

— Я же говорил, что игла нам еще пригодиться.

Признаться, до этого момента Лейрис и забыл, что в день побега зарядил иглу в арбалет, чтобы безопаснее было. Не таскать же ее просто так?

Рейган с Айрисом уже защелкнули черные браслеты на запястьях поверженных Темных.

Эйрин, который уже пришел в себя, оглядел всех и, обняв невесту за плечи, сказал:

— Похоже, нам здесь больше нечего делать?

Хана радостно кивнул и ответила:

— Идем домой?

Темный Мир. Спустя две недели.

Я сидела на ступенях перед входом в Цитадель.

Улизнуть отсюда нам сразу не удалось, так что мы порядочно задержались.

Сначала было маленькое восстание среди стражей, которое погасили без меня, потому как я опять все проспала. Потом мы помогали наводить порядок в Долине.

Потом нас попросили быть почетными гостями на церемонии "коронации" Эйли, которая будет сегодня вечером.

Сейчас, вспоминая события двухнедельной давности, я пришла к одному интересному выводу — не могла я тогда в Мора попасть, не могла и все. И что-то мне подсказывает, что я знаю, кто мне в этом помог, но говорить я ему ничего не буду, раз уж он предпочел скромно молчать.

За спиной раздались шаги и, обернувшись назад, я увидела Эйрина.

Дорогой жених присел рядом со мной и сказал с улыбкой:

— Как дела?

Я вздохнула и ответила:

— Хорошо. Только знаешь что?

Эйрин посмотрел на меня.

— Ммм?

— Что-то мне подсказывает, что не прошла я Крещение, время-то уже вышло, верно?

Одну неделю я потратила с пользой — высчитывала, сколько времени у меня осталось. В конечном итоге я пришла к выводу, что нисколько — все Крещения я прошла раньше, а это значит, что и последнее я должна была пройти раньше. Учитывая разницу во времени, мне сейчас примерно восемнадцать с половиной — в этом Мире мы пробыли целый месяц, в Среднем Мире мы потеряли год.

Я удрученно вздохнул и посмотрела на Эйрина.

Мне очень хотелось пройти это Крещение, но тут уж ничего не поделаешь. Возможно Боги дадут мне второй шанс?

Эйрин загадочно посмотрел на меня и сказал:

— Можно проверить.

Интересно, и как мы это сделаем? Отправимся в Мир Светлых Богов и возьмем их за грудки?

Эйрин меня удивил — протянул руку к цепочке, висевшей у меня на груди и дернул ее.

Цепочка лопнула, а Эйрин начал пристально рассматривать бирку.

Спустя мгновение он улыбнулся и показал бирку мне.

Я пожала плечами, имя свое я уже видела — оно написанно на гладкой металлической поверхности.

Эйрин улыбнулся еще шире и перевернул серебристый прямоугольник.

На обратной стороне бирки красовался цветок, который я узнаю даже после смерти.

Некоторое время я пыталась осознать, какое же второе имя мне дали Боги.

Лучше бы я этого не делала. Потому что, как только я прокрутила у себя в голове встречу с каким-нибудь уважаемым мною врагом, которому должна буду назвать свое второе имя, а вслед за ним — первое, меня начало в буквальном смысле распирать от хохота.

Отсмеявшись я подняла лицо наверх и, добавив в голос как можно больше иронии, сказала:

— Спасибо!

Хотите верьте, хотите — нет, но в голове моей прозвучал не менее ироничный голос который произнес:

— Не за что.

Эйрин поднялся и подал мне руку.

— Поздравляю.

Я кивнула и сказала:

— Только не говори никому мое второе имя, хорошо?

Эйрин пожал плечами и ответил:

— Как хочешь.

В тот же вечер.

Во дворе перед Цитаделью собралась толпа.

Демоны и Боги с надеждой смотрели наверх. Туда, где стоял Азар Отступник с маленькой девочкой на руках.

Рядом с Темным стоял предводитель повстанцев — Керк.

Керку во время недавних событий сильно досталось — когда он вступил в бой с одним из стражей, тот лишил его одной руки. Несмотря на это, глаза молодого Бога светились счастьем.

Азар поставил Эйли на широкие перила и сказал ей:

— Повторяй за мной.

Девочка сдержанно кивнула.

— Клянусь защищать вас и быть хранителем традиций! Отныне и до конца времен!

Как только ритуальная фраза была произнесена, внизу послышались радостные возгласы, переросшие в рев.

Бледно-голубой свет местного солнца заиграл в камнях маленькой короны, надетой на голову девочки.

Корона засияла словно маленькое солнце и девочка радостно рассмеялась.

Звонкий смех поднялся к самому куполу пещеры и осыпался вниз золотыми осколками.

На хмурых лицах появились робкие улыбки. В Темный Мир вернулась надежда.

Отец смотрел в водную гладь.

Там, в самой глубине он видел маленькую девочку с золотыми, как солнце, волосами.

Любимый сын поддерживал ребенка и грустно смотрел наверх.

Сегодня Азар заключил с Отцом договор.

Отныне он будет жить среди людей, лишенный своей божественной силы.

А потом…потом он вернется в Темный Мир. Таково было его желание.

Отец отвернулся и пошел прочь от лесного озера.

Когда-то здесь часто сидели его дети, их счастливый смех звенел над поляной, возносясь к самым небесам и даря счастье.

Когда-то в начале времен.

Отец стоял на берегу Реки Забвения. С одной лишь целью он спустился сюда — вернуть надежду тем, кто ее потерял.

Рядом с Отцом стояли другие Боги, каждый из них держал в руках семена волшебных цветов.

Цветов что заживляют любые раны, даже сердечные, что лечат любые недуги, даже болезни души и самое главное — расцветают даже в самом темном мире.

Отец сел на колени и опустил руки в черную воду.

Поток подхватил семена, неся их вперед.

Склонив голову в молитве, Отец закрыл глаза. Рядом с ним на колени опускались молодые Боги.

Спустя какое-то мгновение черная Река стала прозрачной — белые семена изменили цвет вод.

Отец поднялся и посмотрел вдаль.

В миллионах миров живые потеряли надежду. Сердца их превратились в камень, а души зачерствели. Сколько их таких?

Отец отвернулся и пошел прочь.