История подводного шпионажа против СССР - Шерри Шерри Зонтаг

Наконец, он выбрался, но, к несчастью, сразу же понял, что еще один клапан вышел из строя, и придется возвращаться. Он уже получил пять смертельных доз радиации. Вне реакторного отсека уже находились мертвецы. Если он снова попадет внутрь отсека, то несомненно окажется одним из них.

Затем, когда температура топливных стержней достигла 1470 градусов, трубопроводы и клапаны выдержали. Временная охлаждающая система начала функционировать. Кулаков с трудом выбрался из «пасти удава», и командир Позетиев повернул «К-19» в направлении кораблей флота, которые продолжали проводить учения, длившиеся, казалось, целую вечность (по крайней мере для восьми человек это точно). Он понимал, что весь экипаж получит смертельную дозу радиации, если не удастся как можно быстрее снять людей с борта лодки.

Восемь человек, которые работали в аварийном реакторном отсеке, умерли в течение недели. Их похоронили в свинцовых гробах. Командир лодки Позетиев протянул три недели. Другие члены экипажа, которые находились слишком близко от внешней переборки реакторного отсека, прожили около месяца или несколько больше. Кулаков, у которого оказались неизлечимо обожжены руки и ноги, выжил с помощью переливания крови и пересадки костного мозга, но остался навсегда инвалидом.

Даже при этом Москва не собиралась отказываться от одной из своих немногих атомных лодок. Хрущев все еще пытался догнать американцев. На «К-19» прибыл новый экипаж, и люди снова вошли в ее реакторный отсек. Только теперь лодке дали новое неофициальное имя – «Хиросима».

Ракета, которую никогда не запускали

В 1962 году советские ВМС очень хотели порадовать Хрущева, у которого было большое желание посмотреть, как атомная подлодка из подводного положения запускает баллистическую ракету. Руководители ВМС предложили ему посмотреть на подлодку, которая, по их словам, может удовлетворить его желания, и это будет новым успехом, о котором можно будет объявить в газете «Красная звезда».

Хрущев наблюдал за этим испытанием и был настолько удовлетворен увиденным, что распорядился – за превосходный запуск ракеты наградить экипаж показанной ему подлодки «К-3», которая недавно успешно прошла подо льдами Северного полюса. Никто не осмеливался сказать ему, что он принес эту награду в жертву чистой иллюзии.

Советские ВМС все еще имели слишком много проблем с запуском ракет с атомных лодок, чтобы рисковать неудачей на глазах у Хрущева. Поэтому, вместо того чтобы позволить «К-3» совершить попытку запуска ракеты, командование ВМС поставило поблизости от нее дизельную подводную лодку типа «Гольф». Спрятанная и неопознанная, эта дизельная лодка и произвела успешный запуск ракеты.

История советских ВМС продолжала развиваться, и в ней постоянно переплеталось героическое, трагическое и даже комическое.

Гонка в Средиземном море

В июне 1967 года накануне арабо-израильской войны подлодка «К-131» была послана в Адриатическое море для того, чтобы ждать там дальнейших указаний. Как только началась арабо-израильская война, командиру лодки Кулинченко было приказано в течение 15 часов подготовить лодку к нанесению ракетно-ядерного удара по Тель-Авиву.

Командир был ошеломлен. Он вовсе не хотел стрелять по Тель-Авиву, но знал, что не может не выполнить приказ. Для того, чтобы добраться из Адриатики до Средиземного моря, пройти мимо Греции, острова Крит и подойти на дальность стрельбы до побережья Израиля, «К-131» должна была идти со скоростью 57 узлов. А ее обычная крейсерская скорость составляла всего 20 узлов. К тому времени, когда через 6 дней война уже закончилась, «К-131» и ее ядерное оружие были еще на переходе.

В конце концов она встретила в Средиземном море советскую боевую группу, состоявшую из 40 надводных кораблей и 10 дизельных подлодок Черноморского флота. «К-131» не принадлежала к этой группе. Она была не с Черноморского флота. Но в Советском Союзе хотели, чтобы в этом шоу в Средиземном море участвовала бы и одна из новых атомных лодок Северного флота. И это было только начало. Вскоре Средиземное море станет новым полем боя в подводных противоборствах.

По тому времени в советских ВМС имели слабое представление о том, что могут, а что не могут делать атомные лодки. Перед войной, когда «К-131» была на переходе в Адриатическом море, транспорт снабжения любезно предложил ей топливо и воду, оговаривая при этом, что эти предметы могут быть у него на исходе. «У нас есть пресной воды столько, сколько нужно, – пришел ответ от подлодки, – мы только что изготовили ее и готовы передать вам». На Черноморском флоте не было атомных лодок, и удивленный экипаж транспорта снабжения не знал, что вода и топливо – это две вещи, которые любая атомная лодка производит сама.

Несчастье приходит снова

Одной из следующих советских подлодок, шедших в Средиземное море, была «К-3», та самая, которую Хрущев наградил за мнимый запуск баллистической ракеты. На этот раз у одного из ее офицеров Л. Каморкина было плохое предчувствие. За два дня до выхода из порта на Баренцевом море он прогуливался со своей пятилетней дочерью, и встретившийся с ним друг припоминал, как он поделился с ним следующим предчувствием: «Не знаю почему, но мне не хочется идти в этот поход».

Это чувство было таким сильным, что Каморкин поклялся, что это будет его последний выход в море на этой лодке. На беду маленькой девочке, которая слушала, как ее отец говорил о своих печальных предчувствиях, Каморкин оказался прав.

8 сентября 1967 года в 1.52 на подлодке «К-3» вспыхнул пожар в одном из генераторов кислорода. Она возвращалась из похода в Средиземное море и была уже недалеко от дома, около Нордкапа (Норвегия), примерно в том же месте, где в свое время на американской подлодке «Кочино» произошел первый взрыв.

Проявляя такое же благородство, как и командир «Кочино» Р. Бенитес, Каморкин бросился, чтобы предотвратить распространение огня на торпеды, которые от огня могли взорваться и погубить лодку. Он приказал всем покинуть торпедный отсек, а сам остался там и открыл доступ забортной воды в отсек. Наблюдая, как вода поднимается и закрывает торпеды, он понимал, что подготовил собственную смерть. Офицер утонул около своих торпед и никогда не узнал, что 40 человек, которых он так доблестно пытался спасти, потеряют сознание, отравившись угарным газом, и умрут вскоре после него.

Финальное появление «Хиросимы»

Подлодка, уже прозванная «Хиросимой», продолжала создавать проблемы для командования советских подводных сил. В ноябре 1969 года она врезалась в американскую подлодку «Гато» с такой силой, что вошла в крутое пикирование. В результате столкновения была выбита антенна носового гидролокатора и разбиты крышки торпедных аппаратов.

Тем не менее «Хиросима» продолжала плавать вплоть до своей последней катастрофы. В 1972 году на лодке возник пожар, когда она находилась в 600 милях от Ньюфаундленда. На этот раз 26 офицеров и матросов погибли. Предполагалось, что 12 других должны были умереть, задраенные в кормовом отсеке, не имеющие возможности выбраться через загазованные отсеки лодки. Они оставались в отсеке 23 суток, пока «Хиросима» не доковыляла домой.

То, что эти 12 человек остались живы, является единственным счастливым исходом, когда-либо зарегистрированным на «Хиросиме». Она запомнилась и вошла в историю за пожары, радиацию и смерти членов экипажа.

«Посмотрите, что я вытащил»

Советский Союз внес кое-какие изменения в разведывательные операции на море, добавив к своему подводному флоту и надводные траулеры (специально оборудованные для подслушивания), по натовской терминологии «AGI». Это был самый простой и дешевый способ для Советского Союза иметь «часовых» у всех основных американских баз, находящихся как на территории США, так и за рубежом. Американские подлодки старались как можно дальше обходить эти траулеры. Одна лодка даже села на мель в конце 1960-х годов, пытаясь избежать обнаружения таким траулером, шнырявшим около Холи Лох (Шотландия).

В основном траулеры просто стояли на месте, но иногда вели себя весьма активно. Так, в 1980 году экипаж одного из траулеров, находившийся около острова Гуам, подошел и захватил торпеду, выпущенную в учебных целях американской подлодкой. С этой торпедой траулер медленно пошел обратно в Советский Союз. Американское командование было ошеломлено. Не знали, что делать в этом случае. После некоторого раздумья было принято решение показать военную силу, дабы другие советские суда не пытались в будущем повторить подобную дерзость.

В течение 12 часов две боевые группы авианосцев были высланы из Йокосуки и с Филиппинских островов с задачей перехватить траулер. Через один или два дня траулер был окружен около острова Окинава. К тому времени ВМС США уже подключили к этому делу госдепартамент, и началась интенсивная дипломатическая переписка. В конечном счете капитан траулера, которого привели в смущение американские корабли, сбросил торпеду за борт. К торпеде была прикреплена записка на английском языке, краткая и по существу. Капитан сообщал, что торпеду просто прибило к борту его судна. Наблюдавшим за этим офицерам разведки казалось, что советский капитан как будто говорил: посмотрите, что я вытащил из морской пучины. Во всем мире это считается естественным и невинным занятием.