Четвёртый Рим (СИ) - Клеймёнов Василий

По пути он столкнулся с двумя альфариями. Гиганты в сверкающих доспехах на минуту остановили его, оценивающей рассматривая сквозь стёкла шлемов, но пропустили.

— Отец Алексий! — окликнул священника Сергей, когда спустился в подвал — Света! Я вернулся — Знаю, меня долго не было, и я хотел бы объяснить…

На столе была разложена длинная седая прядь. Отрезанная борода отца Алексия. Сергей подскочил к столу и увидел помимо пряди записку. Это был вызов:

«Приходи в казачью станицу, сейчас там проход свободный. Старик и девушка в безопасности, я не причиню им вреда, ибо их смерть не успокоит мою боль. Но они будут в плену пока ты их не освободишь. Учти — мне терять нечего, а тебе?

Атаман Виктор Драгович.»

Сергей скомкал письмо и швырнул его в угол.

— Твою мать! Когда же это закончится?!

Схватившись за голову, он осел на пол. Этот атаман, тот самый, которому Сергей отсёк ухо. Отец Алексий попросил пощадить его и вот результат. Судя по содержанию письма, этому странном слогу, атаман окончательно поехал крышей после их стычки. Или с ним случилось, что-то ещё. Делать нечего. Надо собираться на ещё один бой.

Когда Денис зашёл то, как обычно, застал Ситри сидящем, скрестив ноги по-турецки. Он часто заставал его в некоем подобии транса. Ситри никогда не спал, но периодически вот-так вот сидел по нескольку часов с закрытыми глазами, как отключенное устройство. Подзаряжался, что ли. Но откуда? Он ведь не подключал себя проводом к розетке.

— Ситри, мы получили донесения. Сергей, каким-то образом выбрался из логова Долгорукой, живым и невредимым.

Ситри не ответил. Возможно, что он сейчас вообще не слышал ничего. Денис тяжело вздохнул и решил присесть рядом и подождать. Тут его голову поразила адская боль. Настолько сильная, что Денис даже потерял координацию и зрение. Он едва не упал, но его тут же подхватил Ситри.

— Потерпи, — успокаивал он — Скоро пройдёт. Ты сам на это подписался.

— Знаю, — стонал Денис — Но как же больно, блядь!

Денис был из интеллигентной семьи «Б»-ранга и никогда не матерился. Кроме вот таких моментов.

Боль прошла через несколько минут. Придя в себя, Денис сказал:

— Надеюсь у меня не разрастётся башка.

— Успокойся. Матвей Лютаев был лишь прототипом, хоть и вполне успешным. Твой грибок проще контролировать.

Денис кивнул, удовлетворившись ответом. Со стороны он мог показаться старше Ситри. Тот выглядел подростком, а Денису было уже двадцать пять лет, но биологические часы Ситри застыли благодаря нанохирургии и именно он играл роль старшего брата.

— Ты так заботишься обо мне, всё время опекаешь. — в шутливой форме произнёс Денис.

— Ты ценный ресурс грядущей революции, — холодно ответил Ситри, давая понять, что тут ничего личного. Только рационализм и трезвая оценка положения.

— Товарищ комиссар бы с тобой не согласился. У нас ведь есть запасные, кроме меня.

Светящиеся глаза Ситри неодобрительно сузились.

— Даже комиссар не понимает, какими возможностями располагает. Его проблема в том, что он хочет стать новым вождём революции, а не саму революцию. Это проблема левых на протяжении всей истории социализма: огромное количества Д`артаньянов на один квадратный километр.

Денис вымученно усмехнулся. Ситри подчинялся комиссару, но никогда не демонстрировал к нему никакого уважения и не проявлял субординации. На вопросы Дениса, почему тогда он сам не возглавит их движение, тот уклончиво отвечал: «Не мне приказы отдавать.»

— Так ты говоришь, что Сергей Драгунов спасся, — прервал тишину Ситри — Это хорошо. Где он сейчас?

— Вроде направился обратно в церковь к своему священнику, — ответил Денис — Большинство наших было лишь в кварталах, где шли бои. Когда Сергей покинул их, то его потеряли из виду.

— Хорошо. Надо будет выйти с ним на связь и передать, что Алексей Никитин и остальные тоже спаслись.

— И это странно, — всё ещё удивлялся Денис — Альфарии почему-то какие-то избирательные в выборе цели.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Это неудивительно. Хозяин решил поиграть в доброго царя-батюшку. Либо, в той толпе, что покинула владения Долгорукой, был кто-то, кто нужен был ему живым. Возможно, тот же самый человек, что и нам.

— Алексей Никитин?

Ситри кивнул.

— Благородный мент, сын героя войны и сам любимчик народа. Такую карту можем разыграть не только мы.

В кармане Дениса зазвонил андройд.

— Комиссар нас требует к себе. — сказал Денис прочитав сообщение.

— Не будем заставлять его ждать.

Пейзаж разрушений и бойни, произошедшей в станице нельзя было назвать последствиями битвы. Потому что никакой битвы не было. Это было истребление или, как можно назвать цинично и хладнокровно — чистка. Деревянные дома в старорусском стиле сгорели или были разрушены. А поляны были усеяны не трупами, а ошмётками оных. Сергей не разглядел ни одного целого тела. Имея десятилетний боевой опыт, он, только смотря на последствия хаоса, видел, что никто не сопротивлялся. Была паника и попытка спрятаться. Сергей невольно представил, как по станице прошёлся смерч из вращающихся острых клинков, который перемалывал человеческие тела, как фарш. Но было и кое-что ещё. Этот самый смерч, зачистив станицу от людей, не тронул животных. Коровы, курицы и поросята испуганно носились по пастбищам, но были живы, целы и невредимы.

— Нравится? — спросил Виктор Драгович, стоя напротив Сергея в тридцати метрах — Посмотри на творение рук своих.

К этой встрече, опальный атаман подготовился. На нем было снаряжение уровня гвардейца Старой Знати — броня, шлем с забралом из бронестекла, несколько видов оружия, в то время как в руках у Сергея была лишь старая винтовка отца Алексия.

— Когда шавки Хозяина подавили восстание «безумного атамана», — пояснил Драгович — То Великий Благодетель издал несколько законов, по сути, породивших для казаков режим апартеида. Если обычный запрет покидать территорию станицы без особого разрешения ещё можно было решить в индивидуальном порядке, то вот ношение костюмов-призраков означало абсолютную коллективную ответственность всех жителей станицы. «Кочевники» были изъяты сразу после войны, но наверху понимали, что кто-нибудь из казаков найдёт способ спрятать главное оружие. Поэтому, если, хотя бы кто-нибудь из станицы засветится в резиновом комбинезоне, пусть даже не настоящем, а просто маскарадной копии, то всё население резервации должно быть подвергнуто аннигиляции. Без исключений.

Манера речи атамана была странной. То надрывистой, то спокойной в одном предложении. Этот человек был окончательно обезумел и, глядя на то, что произошло, Сергей понимал почему.

— Когда один из нас напялил трико и отправился за тобой, то я пересрался так, как никогда, даже в детстве, когда страдал арахнофобией. Ибо понимал, что тот молодой дурень подставил всю станицу. Но боялся, как оказалось, зря. Не он навлёк на нас гнев Хозяина, а ты.

Сергей стоял не шевелясь, но взглядом оценивал обстановку, в случае боя. Куда можно рвануть, избегая первой атаки и какие руины можно выбрать в качестве укрытия. Атаман вооружён лучше, чем компенсирует меньшие по сравнению с Сергеем, боевой опыт и подготовку, но у того от горя помутнён рассудок. Этим можно воспользоваться.

— Именно твоя расправа над террористами в «Кочевнике» транслировались в СМИ. Это дало повод Хозяину вместе с Долгорукой похоронить и нас тоже. Никто не стал разбираться, кто нацепил тот костюм, но я-то сразу узнал тебя. Дикие и архаичные, как у варвара, но парадоксально точные, быстрые, резкие и рефлекторно отточенные движения. Твой хищный стиль боя я запомнил ещё тогда, в церкви и никогда не забуду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Виктор Драгович присел на одно колено у останков одного из погибших и взял в руку оторванную ступню.

— Моя дочь, — сказал он, помахав ею перед носом — Младшая. Настя. У неё с детства было слабое здоровье, а в последний год она подхватила, какую-то болезнь, на вид не отличающуюся от обычной простуды, но которая стачивала её из месяца в месяц. Я пытался сделать всё, чтобы получить доступ к медицине Элиты, даже когда я потерял титул атамана, то надежда была. Но затем, видео с тобой просочилось в Сеть и, когда в Староярск вошли альфарии, то от них откололось десять человек, которые направились к нам в резервацию. Всего десяти этих чудовищ хватило, чтобы устроить тут мясорубку. А в это время, казаки «героически» защищали князя Анненков-Барисеева от смутьянов. Хотя, даже будь мы дома, то ничего бы не изменилось. Бравые казаки, что останься тут стали бы фаршем, что там — на баррикадах.