Оскал Фортуны-2. Под несчастливой звездой. - Анастасия Анфимова

Тот томно вздохнул и подошел к Треплосу.

— Ну почему она меня не любит? Разве я не красив? Как думаешь, поэт?

Юноша пожал плечами и продекламировал:

Кто прекрасен — одно лишь нам радует зрение,

Кто ж хорош — сам собой и прекрасным покажется.

Вертлявый юнец не успел прокомментировать новый опус поэта. Дверь вновь скрипнула, пригнув голову с распущенными черными волосами, на галерею вышла… постаревшая и немного заспанная Анжелина Джоли!

— Тебя и в самом деле не узнать, поэт! — проговорила она мягким грудным голосом и плотнее запахнула длинный халат из полупрозрачного льняного полотна, под которым не было ничего кроме ее самой.

Алекс отвел глаза, а Треплос, резво вскочив, поклонился и словно фокусник кролика из шапки достал из сумки сверток.

— Возвращаю, прекраснейшая, твою собственность такой же чистой, какой я ее одел.

Госпожа Грейла засмеялась, принимая платье и парик.

— Значит, мне придется вернуть тебе браслет? — спросила она, с интересом глядя на Александра.

— Думаю, мы договоримся, прекраснейшая, — еще шире улыбнулся Треплос. — А сейчас позволь представить тебе моего друга Алекса. Я ему так расхваливал твоих красавиц, что он загорелся желанием посетить дом "Ночных звездочек".

— Ты купец? — мило улыбнулась женщина, разглядывая юношу, словно непонятный фрукт на базаре. Типа: что это такое, и главное, сколько это стоит?

— Нет, госпожа Грейла, — ответил тот, чуть склонившись в поклоне. — Я матрос.

Аккуратные брови то ли хозяйки, то ли управляющей борделем чуть дрогнули.

— Он не простой матрос, прекраснейшая, — промурлыкал его спутник. — Он очень богатый матрос.

— Вот как? — удивилась Грейла. — Это правда, или он преувеличивает как и все поэты?

— Если и преувеличивает, то не много, — Алекс взял себя в руки и так же мило улыбнулся, не спуская глаз с красивого лица женщины.

В уголках глаз уже проявились морщинки, кожа поблекла и не казалась упругой, шея одрябла, красивые глаза в окружении длинных ресниц смотрели холодно.

— Мой друг желал бы провести время с одной из твоих прекрасных девушек, — тихо проговорил Треплос. — После долгих месяцев в море он так стосковался по женской ласке…

— Милый друг, — женщина сузила глаза. — У меня не портовый бордель…

"Понятно, что не портовый, — про себя ухмыльнулся Александр. — Тут тебе не фастфут, не "Макдональдс", тут все эксклюзивное".

Повторив жест поэта, он сунул руку за пазуху и продемонстрировал на вытянутой руке витой браслет из тонкой золотой проволоки.

Глаза Грейлы вспыхнули, словно указатель в метро — "Проход разрешен".

С милой непринужденностью, она взяла золото.

— Думаю, мои девочки смогут оказать вам внимание.

— Я рад, — вернул ей улыбку Алекс.

— Но вы уйдете до наступления сумерек, — строго проговорила женщина. — Вечером у меня прием, на котором будут очень уважаемые люди.

— Конечно, госпожа! — вновь вступил в разговор Треплос.

— А ты, мой поэт? — обратилась к нему Грейла. — Тоже хочешь с кем-нибудь развлечься.

— Только с тобой, о прекраснейшая! — поклонился поэт, смахнув с головы парик. — Ибо ты, безусловно, самая яркая из ночных звезд.

Грейла звонко засмеялась, и тут Александр заметил, что в отличие от голливудской звезды у хозяйки нидосского борделя не хватает двух зубов.

— Ну, пойдем, не очень богатый матрос, — женщина протянула Алексу изящную маленькую руку с холеными пальцами и длинными, аккуратно подстриженными ногтями. — А ты, поэт, жди здесь. И сочини что-нибудь к моему возвращению.

— В тебе мое вдохновение! — вскричал Треплос.

— Я никак не могу определить, кто ты? — спросила Грейла, когда они вышли со двора. — У тебя радланский тип лица, но телосложением ты скорее ольвиец, и у тебя ольвийский меч. Вот только твой акцент не похож ни на один из тех, что я знаю.

— Мой дом очень далеко, госпожа, — любезно ответил Александр. — Я тонганин.

— Где это? — поинтересовалась женщина.

— На севере, — пояснил он. — За Ольвией.

— Ты проделал долгий путь, юноша, — покачала она головой, и тут внимательный Алекс разглядел в ее волосах тщательно закрашенные нити седины.

Парень пытался держаться непринужденно, но понимал, что на этот раз у него получается плохо. Проклятый гормон играл, словно сводный духовой оркестр на параде, как будто мстя за прошлое невнимание. Сердце бухало отбойным молотком.

Спутница то и дело поглядывала на него со смесью любопытства и жалости. Пройдя сквозь арку, густо оплетенную виноградной лозой, они вышли на полянку, окруженную кустарником с небольшим водоемом в центре. И тут у Александра, несмотря на всю его выдержку, просто захватило дух. На миг показалось, что он попал на фотосессию "Плейбоя", "Пентхауза" или другого солидного журнала "для мужчин".

— Вот наши красавицы, — проворковала Грейла. — Вам нравится, господин Алекс?

В ее голосе звучала явная издевка, но бедный юноша уже ничего не замечал. Прекрасные девушки купались в маленьком водоеме, сидели кружком под натянутым тентом, что-то рассказывая друг другу или рассматривая наряды. Тут были светлокожие блондинки, смуглые брюнетки, даже одна негритянка, и на всех почти ничего не было.

— У тебя это будет в первый раз, мальчик? — тихо спросила женщина.

Александр почувствовал, что врать бессмысленно, и кивнул, от волнения закусив губу.

— Никогда не видела такого моряка, — усмехнулась Грейла. — Или ты не моряк?

— Все когда-нибудь происходит в первый раз, — выдал Алекс одну из любимых фраз папы Саши Дрейк.

— Ты еще и философ, — покачала головой женщина и, посерьезнев, спросила. — У вас есть какие-нибудь пожелания, господин?

Юноша растерялся.

— Ну, ты же не собираешься иметь дело со всеми девушками сразу?

Александр обежал глазом лужайку. "Пожалуй, тринадцать будет лишку… даже для меня. Да и число несчастливое".

— Так кого ты выбираешь? — уже не скрывая раздражения, приставала хозяйка.

"Может считалку какую-нибудь вспомнить, — мучительно думал Алекс, разглядывая "ночных звездочек". — Они все как с конкурса красоты. Мисс "рабовладельческий строй", блин!"

Девушки заметили их и, не скрываясь, с любопытством разглядывали юношу. Очевидно, такие молодые гости здесь появлялись не часто.

— Прости, госпожа, — наконец подобрал он подходящие слова. — Но все они так прекрасны… Как и их хозяйка. Я просто растерян и не могу отыскать самый лучший цветок из этого букета.

Лесть приятна любой женщине, будь она кинозвездой или содержательницей борделя. Грейла улыбнулась.

— Ты просто необыкновенный моряк, мальчик. Давно мне не говорили таких изысканных комплиментов.

— Я получил хорошее образование, — Александр поклонился. — Но есть вещи, которым нельзя научиться по книгам.

— Понимаю, — кивнула женщина. — Тогда позволь помочь тебе.

Он кивнул, чувствуя, как вновь начинает улетучиваться хрупкое душевное равновесие.

— Циада! — негромко сказала Гейла и сделала легкий жест рукой. Одна из девушек, расположившихся под натянутой тканью, грациозно поднялась на ноги, оправляя короткую полупрозрачную юбку.

Невысокая, смуглая, с явными келлуанскими чертами лица, она шла или скорее плыла над аккуратно подстриженной травой. Её длинные волосы были скручены в две косы, спускавшиеся до середины спины.

— Госпожа, — девушка поклонилась.

— Ты удовлетворен моим выбором? — обратилась Грейла к юноше.

— Вполне, — он попытался улыбнуться, но горло перехватил странный спазм

Они отошли от арки на несколько шагов. Убедившись, что их не видно с поляны, хозяйка обратилась к девушке.

— Это наш гость, — очень тихо проговорила она. — Его зовут Алекс.

— Рада познакомиться, господин, — голос у Циады оказался удивительно мелодичным, в нем словно слышался звон серебряных колокольчиков.

— Он щедр, — продолжала хозяйка. — Но очень молод. Прошу тебя, помни об этом.

— Да, госпожа, — девушка поклонилась.

— Оставляю тебя с Циадой, — Грейла поклонилась. — Она одна из лучших в моем заведении. Надеюсь, ты еще навестишь нас.

— Возможно, — согласился Александр.

Женщина махнула рукой и ушла, оставив их наедине.

— Господин желает предаться удовольствию под открытым небом? — спросила Циада — Или мы пройдем в комнату?

— Лучше в комнату, — пробормотал Алекс, пряча глаза.

Девушка взяла его за руку, и юноша почувствовал, как ладонь покрывается липким, противным потом. На секунду в больших темно-серых глазах Циады мелькнуло ленивое любопытство, но тут же погасло. Убыстряя шаг, она повела Александра к дому.

"Неужели я настолько сексуально озабочен, что как собачонка готов бежать за любой проституткой? — вдруг подумал он. — Пусть даже элитной?"