Блеск и будни - Фред Стюарт

— Дулси, — прошептал он.

— Это я.

— Где я нахожусь?

— На плантации «Эльвира». В самой лучшей комнате этого дома, потому что ваш тесть — сенатор Уитни. Вы в спальне миссис Лизы. Я бывало расчесывала ей здесь волосы.

Клейтон оглядел прекрасную комнату с золотистыми парчовыми занавесями на окнах. Окна были распахнуты, и в комнату врывался горячий ветерок.

— Как… как я попал сюда? — спросил Клейтон, пытаясь проникнуть во тьму, в которой он находился несколько дней. Единственное, что он мог вспомнить — это охоту с отцом и соитие с трупом.

— Вас привезли сюда после операции. Вы проспали несколько дней.

— Операции…

И вдруг на него хлынул поток воспоминаний. Пила. Боль. Вопли. Сев на кровати, он сбросил простыню. На нем была белая ситцевая ночная рубаха, которая свисала с» одного колена. Левого колена не было.

— О, нет…

Он начал поднимать ночную рубашку, потом взглянул на Дулси, которая невозмутимо смотрела на него.

— Пожалуйста, уйди, я хочу посмотреть…

— Я насмотрелась в своей жизни на голых мужиков, — спокойно возразила она. — И я уже видела вас, я ваша сестра. Я уже два раза вас мыла, голышом, как ребенка. Уже видела вашу культю.

Вздрогнув, он медленно приподнял рубашку.

— О Господи…

Его нога была отпилена чуть ниже таза, культя забинтована.

— Доктор сказал, что у вас еще могут быть дети, — подбодрила его Дулси. — Вы просто не сможете много бегать или танцевать, никаких хороводов и всего такого. Я сейчас принесу вам обед, капитан Клейтон.

Она многозначительно ему улыбнулась. Потом повернулась и вышла из спальни.

Клейтон еще раз взглянул на то место, где должна была быть левая нога. Потом опустил ночную рубашку, упал на подушку и заплакал.

— Это папа! Папа! — возбужденно пропищала Аманда, выглянув в одно из окон дома «Отрада сердца», выходящих на залив. К коттеджу как раз подъехал экипаж и из него вышел отец.

— Да, это он, — подтвердила Лиза и направилась к парадной двери, испытывая такое же возбуждение, как и ее дочь, когда приезжал Адам. Она открыла дверь. На улице было ветрено, и Адам придерживал рукой шляпу, пока шел по дорожке к дверям дома. За ним шел Ангус, кучер Лизы, и нес саквояж Адама.

— Добро пожаловать домой, дорогой мой, — улыбнулась Лиза, когда он вошел в дом и обнял ее.

— Папа! Папа! — Аманда чуть ли не оттолкнула мать, стараясь дотянуться до отца.

— А вот и мой прелестный цветочек! — смеясь, Адам подхватил ее и поцеловал.

— Что ты мне на этот раз привез из Лондона?

— Послушай-ка, мисс Аманда, ты явно проявляешь признаки стяжательства, что шокирует меня.

— Привез ли ты мне куклу или котенка?

— Я привез тебе куклу, маленькая проказница. Она в саквояже.

Ангус как раз в этот момент внес саквояж Адама.

— Ангус! — крикнула Аманда и побежала к нему. — Откройте саквояж папы — пожалуйста!

Адам покачал головой.

— Кажется, мы уже избаловали ее, — сказал он Лизе.

— Что случилось? — спросила Лиза, покоясь в объятиях Адама на кровати поздним вечером. Облачный день принес штормовую погоду, вокруг коттеджа завывал ветер, а на протяженном пляже ухал сердитый прибой.

— Ничего не случилось, — лаконично ответил он.

— О, дорогой мой, не скрывай. Я почувствовала это с момента твоего приезда. Ты чем-то обеспокоен. И не пытайся что-нибудь утаить от меня, я вижу тебя насквозь. Что стряслось?

Некоторое время он молчал. Потом вздохнул.

— Ладно, мне предложили пост в правительстве. Естественно, я отказался, но Сибил подняла такую бучу, что этот шторм может показаться весенним мелким дождичком.

Лиза села и вывернула побольше фитиль керосиновой лампы, стоявшей рядом с кроватью. Она была не глупа и поняла, что пришла серьезная неприятность.

— Какой пост в правительстве? — спросила она.

— Быть одним из представителей Короны в совете, который консультирует государственного министра по делам Индии. Этот совет был учрежден три года назад, когда Корона взяла на себя управление Индией, освободив от этого дела Ист-Индскую компанию. Лорд Пальмерстон мне льстил, был добр ко мне и сказал, что мое знание Индии будет очень ценным для лорда Кранборна, который является министром по делам Индии. Но я знаю, что все это подстроила Сибил.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Она очень подружилась с мистером Дизраэли с помощью простого приема — внесла деньги в партийную кассу. Конечно, Дизраэли пользуется большим влиянием в палате общин, и он устроил некоторый обмен любезностями с лордом Пальмерстоном, поэтому тот и пригласил меня в состав совета. Все провернули довольно элегантно, но мне это ни к чему.

— Потому что ты должен будешь отказаться от меня?

Он ничего ей не ответил. Она выскользнула из-под одеяла, накинула пеньюар и подошла к окну, вглядываясь в темное бушующее море.

— Мы жили в краю глупцов, — наконец сказала она. — И дело не в том, что в краю глупцов нельзя быть счастливым. Я была необыкновенно, неописуемо счастлива с тобой, дорогой, надеюсь, и ты был со мной счастлив. Но я постоянно знала, что когда-нибудь этому наступит конец.

— Ничто не кончается! — воскликнул он, садясь на кровати.

— Не кончается… Ты примешь это предложение.

— Лиза, может быть, ты не слышала, что я сказал. Я уже отклонил его.

— Ты поедешь в Лондон и скажешь им, что передумал.

— Нет!

Сбросив одеяло, он спрыгнул с кровати и подбежал к ней, обнял, стал жадно целовать. По стеклам окна стучал дождь.

— Лиза, ты — моя. Ты часть моей плоти и души. Я никогда не отдам тебя.

— Ах, Адам, мой сладостный Адам, — отозвалась она, ее решимость почти растаяла в его крепких объятиях, — ты ведь знаешь, что и ты часть моей души. Но жили мы до сих пор неправедно.

— Это не так, черт меня подери!

— Знаю, что для нас это выглядит нормально, но для всех остальных иначе. Четыре года мы жили в прекрасном сне, но теперь сон закончился, и надо взглянуть на реальность — ради наших детей, если не касаться другого. — Она почувствовала, что его объятие несколько ослабело. — Ты знаешь, что я права, — продолжала она. — И Сибил права. Она думает о вашем сыне и наследнике…

— Он может быть моим наследником, но я не уверен, что он мой сын.

— Что ты имеешь в виду?

Он возвратился к кровати, присел на нее и закрыл руками лицо, запустив пальцы в свои густые черные волосы. Когда он открыл лицо, она увидела слезы в его темных глазах.

— Я почти уверен, что Генри — сын от кого-то другого, — признался он. — Я узнал от своего агента, что Сибил перевела огромную сумму денег — семьдесят тысяч фунтов стерлингов — молодому бездельнику и повесе по имени Масгрейв, с которым она поддерживала самые близкие отношения. Когда я женился на Сибил, она была девственницей, но вскоре после свадьбы я уехал в Индию. Похоже на то, что Генри был зачат после моего отъезда в Индию. Но я… я боюсь ее спрашивать об этом. Нам с Сибил как-то удалось наладить нашу семейную жизнь, и я не хочу знать правду, ибо опасаюсь, что все рухнет, если это правда. И я люблю Генри.