В мире фантастики и приключений. Выпуск 10. Меньше - больше. 1988 г. - Сергей Снегов

Не хватало какой-то детали, какой-то мелочи, чтобы все стало на свое место.

По радио читали сводку новостей. На Марсе произведены первые во внешней среде посадки штаммов, освобождающих связанную кремнием воду. Очередная партия транспортов отправлена для монтажа орбитальной станции над Плутоном. В Атлантиде, на дне Гвианской котловины, произошла авария. Жертв нет. В самом конце диктор мельком сообщил, что группа полномочных представителей Совета безопасности МКК достигла предварительного соглашения с новым президентом республики Бальге доктором Моисом Шуто.

Подробности соглашения не передавались.

Я выключил радио. Я желал доктору Моису Шуто провалиться ко всем чертям. Воздух за окном синел.

Стиснутый домами, полз двухъярусный поток желтых, прозрачных такси. По тротуару торопились редкие пешеходы.

Мне нечем было заняться. Я принял душ и лег спать.

Белобрысый охранник сел на стул около кровати.

Проснулся я от грохота. Уже рассвело. Прямые лучи пересекали комнату. Оба моих стража с пистолетами в руках стояли у окна. Оно было разбито, и в раме его, расщепив подоконник, застряло тяжелое длинное копье.

Давя стекло ногами, я подошел. Охранники оглянулись. Было такое ощущение, что сейчас они заговорят.

Но старший лишь мотнул мятым лицом, и белобрысый исчез. Я выглянул. По улице удалялся конский топот.

Из домов выбегали люди. Собралась изрядная толпа.

Белобрысый влез в самую середину, расспрашивал.

Я втащил копье в комнату. Оно было настоящее, деревянное, с треугольным металлическим наконечником, к шейке его был привязан пук разноцветных лент. Я просто не представлял, где сейчас можно достать такое копье. Разве что в музее.

— Ала-а!.. — раздался слитный, многоголосый крик.

Из-за поворота вылетел десяток всадников. Нагибаясь к гривам, понеслись вдоль улицы. Каждый держал несколько пылающих факелов; швыряли их в окна — звон стекла, и гудящее пламя вырывается наружу.

Толпа на мостовой секунду стояла в оцепенении.

Вдруг все закричали.

— Ала-а!.. — вопили всадники.

Люди полезли в парадные, вышибали рамы первого этажа. Улица мгновенно опустела. Белобрысый остался — один посередине мостовой. Всадники приближались. Он замахал на них пистолетом. Кажется, выстрелил. Передний конник в шляпе с красным пером коротко гикнул и проскакал мимо — белобрысый лежал навзничь, из груди у него торчало древко.

Я не помню, как очутился внизу. Второй охранник кубарем скатился вслед за мной. Всадники исчезли, Большинство домов пылало. Валил жирный дым. Улица заполнялась людьми. Женщины выбегали, прижимая детей. Мужчины торопливо выбрасывали вещи — почему-то медные котлы, сундуки, обитые железом. Полетели перья из треснувших перин.

Первым делом я занялся белобрысым. Он лежал вцепившись в древко посиневшими пальцами. Копье глубоко ушло в грудь. Руки у него были еще теплые, а лицо в грязных пятнах — неподвижное. Требовались срочные меры. Я схватил за рукав второго охранника.

Он в это время зачем-то взваливал на спину здоровенный холщовый мешок.

— Есть аптечка? Позвоните в «скорую» — из любой квартиры!

— Пусти! Пусти! — с неожиданной злобой закричал охранник. Лицо его перекосилось. Он замотался всем телом. — Пусти, тебе говорят!

— Ваш коллега умер, — как можно убедительнее сказал я. — Вызовите «скорую», я пока восстановлю сердце.

— Да пусти же, так тебя и так! — пуще прежнего закричал охранник. Рванулся. Тонкая материя легко разошлась. Он по инерции сделал шаг назад, упал.

Мешок лопнул. Полилось белое пшеничное зерно. Охранник охнул и стал торопливо собирать его пригоршнями, плача от злости.

— Здесь есть врачи? — громко спросил я.

Два-три бледных, испуганных лица обернулись ко мне — на мгновение. Все что-то делали: тащили, увязывали, складывали. Стоял гомон раздраженных голосов. Плакали дети. Я заметил, что одежда на людях какая-то странная — матерчатые грубые куртки, полосатые широкие панталоны, кожаные сапоги, туфли с металлическими пряжками.

Улица вместо силиконового асфальта была вымощена булыжником, кривые дома из неоштукатуренного камня тесно лепились друг к другу, в раскисших канавах текла зеленая омерзительная вода.

Это был средневековый город.

Худощавый человек во вполне современном костюме протолкался ко мне, показав плоскую металлическую коробочку, пристегнутую к запястью:

— Вы звали на помощь? Я врач. Что случилось? — Тут же присел над мертвым, потрогал веки. — Держите!

Упершись в грудь, сильно дернул копье. Обильно пошла кровь. Он достал из коробочки безыгольный инъектор, залил рану пенистой жидкостью. Она быстро уплотнилась, порозовела.

Ноздри белобрысого дрогнули.

— Все, — сказал человек, выпрямляясь. — Все, что могу, — глубокий сон. Остальное в клинике. Черт! Какая сейчас клиника! — Повернул ко мне нервное лицо: — Наконец-то вижу хоть одного нормального. Вы можете сказать, что произошло? Все словно с ума посходили.

Маскарад какой-то. Или это временной сдвиг, нас перенесло куда-нибудь в четырнадцатый век? — Он постучал по стеклу медицинского браслета: — Вот, ни одна больница не отвечает.

Я хотел ему объяснить — не вышло. Женский голос высоко, испуганно сказал: «Ах!» Все умолкло. В гнилом воздухе повисла тишина. И в этой тишине, перекатывая цокот по булыжнику, метрах в двухстах от нас, на перекресток выехал конный отряд. Всадники были в сверкающих на солнце латах, с опущенными забралами. Железные доспехи покрывали грудь и головы коней. Предводитель их с пышным черным султаном на шлеме поднял руку в металлической перчатке. Остановились. Смотрели.

— Господи, спаси и помилуй! — отчетливо на всю улицу сказал кто-то.

Предводитель махнул рукою: вперед! Всадники вразнобой опустили копья и затрусили к нам, убыстряя ход.

— Безобразие! — громко сказал врач за моей спиной.

Вдруг стало невероятно тесно. Меня сдавили так, что я не мог вздохнуть. Толпу крутануло водоворотом.

Кто-то застонал, кто-то упал под ноги.

— Да бегите же, идиоты! — изо всех сил закричал я.

Бежать было некуда. Люди лезли друг на друга.

Цокот нарастал. Я чудом уцепился за карниз, подтянулся и перевалился в окно второго этажа. Стон поплыл между крышами. Квартира горела. Сквозь разбитую раму выходил дым.

То, что внизу казалось мне хаосом и паникой, отсюда таковым вовсе не выглядело. Плакали и метались где-то сзади. А перед разредившейся толпой десятка три мужчин энергично наваливали в кучу шкафы, колеса, железные треноги. Росла баррикада. Женщины, оставив детей, помогали. Врач, скинувший пиджак, распоряжался, стоя на бочке, — махал посверкивающим топором.