Мести не будет - Владимир Русанов

— Колдун? — спросил жилистый Михась.

— А то? — отозвался студиозус. — Самый что ни на есть.

— Вона как... Ишь какой. Нос воротит.

— Они такие... того-этого... Манерные, во!

— А слышь, ученый человек, — зашептал Хведко, — у грозинчан колдуны на реестре али как?

— Тише вы! — цыкнул густобровый.

— Тебе не один ляд? — отозвался старик. — Так слышал, чего пытаю, ученый?

— Кто ж их знает? — чистосердечно ответил Ендрек. — В Грозине, вроде, воли чародеям побольше дают. Не утесняют. Ну, разве что податью с ремесла...

— Нет, а на воинскую службу их как? — продолжал свое Хведко.

— Ну, не знаю я, не знаю...

— Эх, а еще ученым назывался... Руттердах, грит... Екадемии всякие... Треп один, да и только...

— Кмети!!! — раздался в этот миг голос пана Переступы. Он вскарабкался не без помощи двух охранников на колодезный сруб и стоял, придерживаясь одной рукой за вочап. Чародей, стоявший рядом со скрещенными на груди руками, отвернулся, чтобы не глядеть на толпу. Но без его помощи слова полковника не прозвучали бы так громко. — Нет, не кмети... С этого дня вы вольные землепашцы. Победоносная армия князя Зьмитрока Грозинецкого пришла, чтобы освободить вас от гнета уховецких мздоимцев и стяжателей...

— Ядреный корень... — пробурчал Хведко. — Слова-то какие... Нам не понять... Вот кого сразу видно, что ученый!

— Ученый, моченый... — зло, но тихо проговорил Михась. — Я б ему колом ученость забил бы взад... Ну, это... Я...

— Да слыхали мы, слыхали, куда б ты ему ученость забил, — не сумел сдержать усмешки Ендрек.

— Вольные лужичане! — продолжал между тем Переступа. — Гляжу я на вас... Что-то вы не слишком веселые. Расправьте плечи, поднимите глаза! Нет больше ярма на ваших шеях!

— Мягко стелет... того-этого... да жестко спать, — ни к кому не обращаясь, выдохнул в бороду Лекса.

— Я понимаю, лужичане, вы озадачены. Что, мол, грозинчане на этом берегу Луги делают? Не с миром пришли, но с войною. Верно, думаете, что князь Зьмитрок обиделся на короля Юстына. Не стерпел, что из подскарбиев попросили? Ну, скажите честно — так или нет? Думаете или нет?

По толпе прокатился нестройный гул. Не понять, согласны с паном полковником кмети или нет. Но пан Владзик по-своему истолковал услышанные слова и обрывки фраз

— Вот! Что я говорил? — воскликнул он торжествующе. — Думаете... Плохо думаете о князе Зьмитроке. Не может быть Грозинецкий князь против Юстына. Ну, не может и все тут. Ибо Зьмитрок его к власти привел, поддерживал словом и делом во время элекции. Всем сердцем князь Зьмитрок с делом Золотого Пардуса. Разве может он разрушить хотя бы один шаг его продвижения? Испортить хоть день из жизни короля Юстына, друга и соратника своего, вмешаться хоть в какое-нибудь его дело? Нет! Не может такого быть и не будет никогда! Потому князь Зьмитрок и поручил мне, как и прочим полковникам войска грозинецкого раскрывать людям глаза на истину. А если кто-то будет вам иное толковать — не верьте! Не верьте ни в коем случае! Это все ложь! Ложь, против которой мы восстали вместе с такими же лужичанами, как и вы, жителями Выгова, в «желтую» ночь, ночь Золотого Пардуса.

— Во заливает... того-этого...

— А может, ядреный корень, и правда, — недоуменно протянул Хведко. — Паны, они паны и есть... Захотели — поругались, захотели — помирились. Не наших умишек дело...

— Так что все, что делает князь Зьмитрок, все, что делает войско грозинецкое, делается на благо Прилужан. Великих и Малых. Выгоним Януша Уховецкого, Автуха Хмару, Симона Вочапа и их полковников. Кто по злому умыслу действовал — накажем. Кто по глупости зло творил — пожурим и простим...

Заливистый свист, долетевший от опушки леса, раскинувшегося в полустрелище западнее от Блошиц, прервал речь пана полковника.

«Молодец Плешка, — обрадовано подумал Ендрек. — Вовремя поспел!»

— Чего там, ядреный корень? — вытянул кадыкастую шею старик. Привстал на цыпочки.

В клубах снежной пыли накатывалась на село конная лава. Искрящаяся пелена скрывала очертания коней и всадников, не давала точно прикинуть их число, а потому казалось, что атакует самое малое сотня верховых.

— Бей!

— Бей, убивай!!!

— Белый Орел!

— Вожик и Белый Орел!

— Бей!

— Шпара!

— Бей, Белый Орел!!!

Переступа очень быстро сообразил, с кем столкнулся. На его лице промелькнули последовательно растерянность, бешеная ненависть, разочарование, холодная решимость.

Грозинчанин не стал давать боя. Да и как бы он мог сопротивляться всего лишь с полусотней рассеянных по всему селу драгун?

Один из телохранителей длинно свистнул с четыре пальца. Остальные выхватили сабли.

— Эх, я их сейчас... того-этого... — Лекса торопливо пошел вперед, волоча мочугу по снегу.

Около шинка заржали кони.

Всадники приближались. Сверкали клинки, рассекая воздух.

— Бей, убивай!!!

— Белый Орел!

Пан полковник вдруг крикнул, обращаясь к чародею:

— Жги!!!

Колдун кивнул, сложил ладони перед грудью, а после с усилием, будто тетиву лука натягивал, развел их ровно настолько, чтобы проходил кулак.

Ендрек увидел — так же, как и когда грозинчане атаковали «Ласточку» — сгущающееся пламя и понял, что огненный шар ударит сейчас по шляхтичам пана Вожика. Он распахнул шубу, вытаскивая на свет маленький арбалет, приспособленный для стрельбы одной рукой — удобная штучка, раньше студиозус и не догадывался о существовании таких. Взводился арбалет очень легко — закрепленным на рукоятке рычагом, но, правда, и стрелял недалеко. Что поделаешь, оружие скорее для уличных боев, чем для сражений в поле. Ендрек схватился за рычаг, потянул...

Чародей оказался шустрее. Огненный шар все-таки полетел навстречу коникам пана Цециля. Значительной силой колдун не обладал — не чета Мржеку. Шар вышел маленьким и летел медленно. И все же успел ударить по правому крылу лавы.

Взметнулся снег, комья мерзлой земли. Один из коней споткнулся, припал на передние ноги. Всадник перелетел через его голову, покатился, выронив саблю. Следующий конь не успел отвернуть, ударил грудью упавшего собрата, взбрыкнул.

— Дурень! Шинок жги! — Злобная гримаса перекосила лицо пана Владзика.

— А?

— Шинок!

— Ага! — Волшебник мотнул головой и запустил новый сгусток пламени. На этот раз в шинок, избранный паном Переступой для себя и своей свиты.

Но Ендрек уже справился с дугой арбалета, быстро-быстро вложил бельт в желобок, выстрелил навскидку, даже не успевая толком прицелиться.

Короткая толстая стрела ударила чародея под мышку. Он охнул и огненный шар угодил в сугроб, мгновенно испарив его.

— Проклятье! — Переступа взмахнул плетью, но до корчащегося в снегу чародея не достал.