Приятно тебя общать - Ирина Евгеньевна Кикина

Космолётчик из последних сил выдержал многозначительную паузу.

— Помнишь, мы задержались в порту QW-045/N?

Ещё бы. Нэббья тогда сразу заподозрила надвигающийся сюрприз, но ничем себя не выдала. Вот и сейчас она заботливо подыгрывала.

— Ну да, были проблемы с доставкой витаминного комплекса для корабля.

— А вот и нет! — Чиллаг торжествовал. — В этом порту после всяческих препон я наконец попал на приём к уникальному человеку. Госпожа Суслоу владеет древним знанием неоастрологии, и несмотря на то, что мы рождены в разных квадрантах, а я вообще не на планете, а на станции, она построила нам космограммы, или звёздные карты.

«Все звёздные карты запечатлены в мозгу нашего корабля», — скептически подумала Нэббья. Видимо, молодой человек понял ход её мыслей и поспешил объяснить:

— Это не обычные звёздные карты, а карты судьбы. На них есть все события, которые возможны в твоей жизни и в моей. И знаешь, что самое важное?

— Что же?

— Что я — квази-Водолей, а ты суб-Весы. И поэтому у нас идеальная совместимость!

В порыве чувств Чиллаг обхватил колени любимой, сыпля бесконечными эзотерическими подробностями. Девушка нежно и чуть рассеянно гладила буйные рыжие кудри.

Нэббья понятия не имела, о чём он говорит. Но и без всяких звёздных карт не сомневалась в своей совместимости с этим безнадёжным романтиком. И она была готова сколько угодно справляться со всеми его сюрпризами.

В Некотором городе

В Некотором городе был мудрый градоправитель Хобор. Он очень любил свою работу и обожал даровать горожанам разные Права и Свободы, а также нововведения, как в соседних, продвинутых, Демократических городах.

В первую свою пятилетку на высоком посту градоначальник провозгласил себя мэром и ввёл в Некотором городе Демократию. Горожане этому очень порадовались, как порадовались и новым драгоценностям жены Хобора, но только огорчились, что жалование урезали. Однако теперь жалование считали в деньгах заречного города Энн, и разница была не так заметна. Мэр вещал, что Демократия даётся немалой ценой, дороже может быть только война. «И мы начнём войну — с Коррупцией!» Расчёт Хобора был прост: лет десять горожане будут разбираться, что такое Коррупция, а потом можно затеять борьбу с какими-нибудь Коллаборационистами. Этих-то народу надолго хватит.

Во вторую свою пятилетку мэр Хобор решил сеять доброе, чистое, вечное. Он задумал Демократизировать — ах, как сладко звучало это слово! — жизнь школьников. В заречном городе Энн градоправитель подсмотрел Единый Городской Экзамен, значительно облегчавший жизнь старшеклассника: что может быть проще теста! Теперь последние два года школьной жизни сводились к натаскиванию на этот ЕГЭ. В конце концов, зачем мучить деток лишней информацией? Многие знания — многие печали.

Чтобы высидеть на высоком посту третий срок, Хобор ввёл Свободу собраний. Люди полюбили своего мэра ещё больше. Теперь санкционированные митинги стали их главным развлечением. Весь вечер горожане рисовали плакаты, весь день хвалились на работе своей твёрдой Гражданской Позицией, весь выходной с важным видом простаивали под окнами мэрии. За всей этой высокой политикой народ и не заметил, как ужались пенсии, выросли налоги, а высшее образование сделалось платным. Ну как было не выбрать великого благодетеля путём Всеобщего Демократического Голосования? Тем более что тех, кто не шёл на выборы, называли грязными Коррупционерами и сажали в тюрьму.

В четвёртую свою пятилетку Хобор снова поставил себе цель обласкать детишек. Зачем забивать их светлые невинные мысли литературной и научной чепухой? Зачем самые цветущие годы тратить на сидение в душном классе и нудную зубрёжку? Хобор с содроганием вспомнил своё образование и повелел: вместо физики, химии и географии ввести подвижные игры, вместо литературы — половое воспитание и дополнительные труды, вместо иностранного — побольше ОБЖ, а вместо истории — патриотизм. Ведь самое главное, чтобы гражданин был жив-здоров, умел работать руками, знал, как вести себя в обществе привлекательной гражданки, и любил свою малую родину с мэром во главе.

* * *

А в следующую пятилетку правления Хобора через Некоторый город проезжал ваш покорный слуга. Он подивился тому, насколько довольны и веселы его жители. У них роскошные дома (ведь мэр поощряет казённые займы под небольшой процент. Только вот никто точно не знает, куда текут проценты, а загорелый Хобор говорит, что на Дипломатические расходы и развитие Инфраструктуры).

Как уже говорилось, живут в Некотором городе весело. Собираются перед единственной достопримечательностью — огромным зданием мэрии — и Демократически выражают своё мнение по поводу власти. В тот день на площади ваш покорный слуга убедился в процветании Многопартийности и Плюрализма в Некотором городе. Среди всех прочих были замечены:

суровый мужчина с плакатом «Оградите молодёжь от притязаний общественных тёток!» Общественных тёток вокруг не наблюдалось (вероятно, по причине непонятности определения), зато было несколько симпатичных девушек, умилённо взиравших на сурового;

старичок с лозунгом «Даёшь Монстеррад Кобылье!». Мальчик, продававший тут же краски, кумач и палки, всё порывался что-то сказать дедуле, но тот был слишком поглощён мыслями о загадочном Монстерраде;

множество Демократического народа в Демократической одежде и с Демократическими улыбками, — пришедшего без плакатов (только с портретами мэра-благодетеля) просто ради Демократического общения;

знаки партии ДВЛСХМ («Долой вонючее липкое склизкое хозяйственное мыло!»);

сельскохозяйственная партия СХ («Славься, Хобор!»);

овеянная спиртовыми парами партия синих, изрядно откушамши (песни на всю площадь слыхать);

партия понятно каких с транспарантом «Мы хотим парад!»;

фракция цветных ЗаДПиС (За Демократические Права и Свободы);

партия связочников («Некоторый город не для всяких там!»);

местная оппозиция, кричавшая: «Антидемократических Коррупционеров на мыло!»;

партия ДВЛСХМ, отзывавшаяся: «А мы говорим долой хозяйственное мыло!» (получается оппо-оппозиция);

растяжки «Оппа-оппа-опа-па!» (партия за легализацию лёгких наркотиков);

здоровенное полотно «Хобор — гарант нашего светлого Демократического будущего!» (это СПБ — «Спасибо, Хобор, благодетель!»);

«**** ** *** *****!» (это ППЦ, партия, отрицающая всякую цензуру);

«Дай детям нормальное образование, проклятый Хобор!» (это местный сумасшедший, чьё психическое состояние было закреплено особым указом мэра-благодетеля. Никто не принимает всерьёз этот лозунг, ведь школьники довольны подвижными играми и трудами, а что ещё нужно заботливому Демократическому родителю?);

снова партия ДВЛСХМ, сжигающая ненавистное мыло прямо на площади;

и много кого ещё.

Среди всего этого торжества Плюрализма угрюмо бродил молодой человек с красивым именем Эпигон. Он грязно и продвинуто обзывал путающегося под ногами пса Демократофобским Коррумпированным Коллаборационистом. Девушки краснели, мужчины записывали. Уже по этому ругательству можно было определить несомненный литературный талант Эпигона.

Восходящая звезда Некоторого города хотела написать роман, который иносказательно говорил бы о борьбе Демократического и Коррупционного начал, но нужна была батальная сцена. Войну Эпигон представлял себе только по фильмам, однако они слишком узнаваемы и неудобны