Перевоплощение - Жисе Филип

   - Я должен вернуть себе свое тело, - подумал Дэниел, наяривая круги по комнате. - Если я хочу иметь хоть малейший шанс быть с Джессикой, я должен вернуть себе человеческое тело. Не меньше! Иначе я просто сойду с ума. Моя любовь меня же и убъет. Быть рядом с Джесси в кошачьем теле, невыносимо. Меня бросает то в жар, то в холод. Я хочу ее поцеловать, обнять, разговаривать с ней, но вместо всего этого счастья я могу только смотреть на нее. Нет, я должен что-то сделать! Только вот что? Как мне вернуть тело? КАК?! - Дэниел плюхнулся на ковер.

   Какое-то время он лежал, вдыхал сладкий аромат цветов и слушал как за окном просыпается город. Солнце выглянуло из-за горизонта, на миг замерло, будто размышляя, а не поспать ли еще, затем скользнуло вверх и понеслось навстречу новому дню. Утреннюю рань прорезало сердитое ворчание машины. Залаял Биг. Заливистый лай понесся вдогонку машине с такой яростью, будто собака решила выбранить владельца машины за то, что он осмелился потревожить сон ее хозяев.

   Скрипнула кровать. Джессика перевернулась на один бок, затем на другой, легла на спину. По комнате прокатился тихий вздох.

   Дэниел открыл глаза, поднялся и запрыгнул на кровать, проверяя не разбудили ли звуки улицы Джессику. Волновался он зря, девушка спала, сон ее был столь глубок, сколь и тревожен. Рот девушки был приоткрыт, губы подрагивали, глазные яблоки двигались под веками. Джессика то и дело беспокойно ворочалась, переживая во сне какие-то события.

   Дэниел долго смотрел на Джессику, испытывая волнение в груди от того, что даже во сне его принцесса не может обрести спокойствие. Наконец он приблизился к девушке и прижался губами к ее руке, будто хотел таким способом вернуть мятежной душе Джессики покой. Но вряд ли сейчас что-то могло успокоить девушку. В жизнь Джессики проникла тревога, овладела ее реальным миром, а теперь проникла и в мир ее снов.

   Дэниел отстранил голову от руки девушки и устремил взгляд на ее лицо, на такое милое, нежное и... беспокойное.

   - Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, принцесса. Хочу, чтобы на твоем лице никогда не было слез, разве что слез счастья. Если бы я мог, то вылечил бы твоего отца, но я не волшебник и у меня нет волшебной палочки, чтобы сделать это. Единственное, что я могу, так это радовать тебя своим присутствием. Надеюсь, у меня это получится делать еще очень долго, хоть мне и больно от того, что я могу быть рядом с тобой в кошачьем теле, а не человеческом... Знаешь, Джесси, меня пугает одна вещь. Если я каким-то чудом верну себе человеческое тело, где гарантия, что мы будем вместе? Где гарантия, что ты даже посмотришь на меня, не говоря уже про что-то большее? Так не лучше ли быть рядом с тобой в кошачьем теле? Так мы никогда с тобой не расстанемся. Говорят, синица в руках лучше, чем журавль в небе, но если это так, тогда почему мне так плохо? Почему я страдаю вместо того, чтобы радоваться? Может люди заблуждаются? Может стоит гоняться за журавлем, пока существует хотя бы малейшая возможность его поймать? А если даже нет такой возможности, так может стоит ее выдумать? Ты - моя мечта, принцесса. Ты - мой журавль. Мне хорошо с тобой сейчас, принцесса, хоть порою бывает и больно, особенно, когда понимаю, что хочу сделать для тебя больше, а не могу. Хочу любить, обнимать, целовать, заботиться о тебе, а могу лишь касаться тебя или смотреть на тебя. Я не знаю, как мне вернуть свое тело, но я должен как-то это сделать, ведь ты - моя мечта, мой любимый журавль. Чтобы поймать тебя, я обязан стать человеком, иначе я предам свою мечту, предам свою любовь. А я не хочу этого, я так долго не выдержу. Смотреть и не иметь, это выше моих сил. Я не могу и не хочу быть просто любимым котом. Я хочу быть твоим любимым парнем. Я понимаю, что шансов у меня один на миллион, но я хотя бы попытаюсь. Ведь я не могу предать свою мечту, - глаза Дэниела увлажнились. - Говорят, что слезы на глазах мужчины признак слабости. Но может люди заблуждаются? Может слезы это не показатель слабости мужчины? Может они всего лишь говорят о том, что у мужчины есть сердце, любящее сердце? Да, точно, - Дэниел улыбнулся сквозь слезы. - Да у меня есть сердце и оно хочет плакать, хочет любить, а если так, пусть так и будет. Плевать, что подумают другие. У меня есть сердце, живое сердце. Хочет пусть плачет, хочет пусть радуется. Оно же живое, а живому свойственно жить, а значит, плакать или радоваться, страдать или смеяться. Это и есть настоящая жизнь, наполненная чувствами и эмоциями, наполненная самой жизнью...

   Скрипнула дверь. Дэниел бросил взгляд на дверь, ведущую в комнату, но та была закрыта. Тогда он перевел взгляд на балконную дверь. Та оказалась приоткрыта. Штора колыхалась, будто кто невидимый дергал за подол. Сначала Дэниел удивился, так как Джессика, как правило, на ночь закрывала балконную дверь, чтобы ночной холод не пробрался в комнату. Дэниел быстро понял, в чем дело. На ночь дверь-то закрывается, но днем часто открыта. Джессика почти всю ночь отсутствовала, а когда приехала сразу в кровать. Бедняжка, спать хотела так сильно, что даже забыла закрыть балконную дверь.

   Дэниелу пришла в голову отличная идея. Он вспомнил о бутоне розы, который пытался отделить от стебля прошлым днем. Сейчас у него появилась прекрасная возможность довести начатое до конца, возможно тем самым он сможет хоть немножко сделать Джессику счастливее.

   Дэниел соскочил на пол и побежал на балкон. Выскочив на балкон, Дэниел остановился и потянул носом воздух. Наполненный цветочным утром воздух защекотал кошачьи ноздри, заставив улыбку появиться на морде кота. Несколько минут Дэниел стоял на балконе, тянул носом воздух, слушал, как воркуют голуби на крыше да воробьи кричат, смотрел как солнце, словно заправский скалолаз, карабкается по небосклону.

   Дэниел протиснулся сквозь железные прутья балконного ограждения и выглянул наружу. До земли было метра четыре, а то и все пять. Дэниел знал, что коты могут прыгнуть и с большей высоты, только вот он был котом наполовину. Дэниел засомневался, не глупо ли прыгать с такой высоты? Так и сломать себе можно что-то, а то и совсем убиться, да и грудная клетка у него не так давно пострадала. Не сделает ли он этим безрассудным прыжком себе хуже?

   Дэниел осмотрелся в поисках чего-то, что могло помочь ему спуститься без самоубийства. Но вокруг не было ничего, что могло бы ему облегчить его участь. Перед домом не росли деревья. Не было с этой стороны дома и никаких пристроек.

   - Или прыгай, или возвращайся в комнату, - сказал себе Дэниел.

   Обернувшись, он посмотрел сквозь дверной проем, туда, где спала Джессика.