Переворот.ru (СИ) - Маркеев Олег Георгиевич

Игорь Дмитриевич дрогнул уголками тонких губ.

— Ладно… — Он сунул мобильный в карман. Резко встал. — К этому вопросу мы ещё вернёмся. В самое ближайшее время! У меня к вам будет просьба, никуда из Москвы не уезжайте. А если соберётесь, дайте знать, где вас можно найти. Договорились?

Салин ограничился понимающей улыбкой. А Решетников с невинной физиономией заявил:

— Что касается меня, то я на дачу собирался. Огурцы полоть. Но мобилку с собой возьму непременно. Звоните, Игорь Дмитриевич, в любое время дня и ночи.

12:11 (в.м.)

Странник

Барон по приказу Максимова посмотрел за окно. В распахнутые ворота, трубя, как ошалевший слон, втягивался трейлер. Из выхлопной трубы над кабиной выстреливали заряды чёрной копоти.

— В кузове десять бочек с высокооктановым бензином, господин Барон. Шесть бочек с анилиновым красителем и две бочки с азотной кислотой. Вы представляете, что будет, если я нажму кнопку?

Он встал за спиной у Барона.

— Моше, отдайте приказ прекратить сопротивление. Охранники в подвале могут успокоиться. Мы не пойдём в «железные комнаты». Нам не нужны ни шифры, ни документы резидентуры. Обещаю, с головы ваших людей не упадёт ни единый волосок.

Кожа на шее у Барона все ещё была синюшно-багровой. Он дышал с астматическими всхлипами. Но, судя по глазам, уже взял себя в руки.

— Чего вы добиваетесь? — через силу выдавил он.

— Требования будут выдвинуты несколько позже.

— Наше правительство не ведёт переговоров с террористами!

— Но и не штурмует, врываясь по трупам заложников, как российское. Вы предпочитаете сохранить жизнь соотечественникам, а потом уже объявить охоту на террористов. Нас это вполне устраивает. Обещаю, что мы не дадим повода для штурма. Ни один заложник нами не будет убит.

— А как же вы собираетесь давить на наше правительство?

— У нас есть другие способы воздействия. Но на персонал посольства они не распространяются.

В проёме двери возник человек в чёрном комбинезоне. На лице была такая же маска, как у Максимова. Барон нервно вздрогнул.

— Спокойно!

Максимов повернулся к дверям. Вскинул руку. Человек метнул стальное кольцо, Максимов ловко поймал. Протянул Барону.

— Это браслет с микрочипом. Наденьте на руку, пожалуйста.

— А если я откажусь?

— Тогда мы изменим условия содержания заложников. С браслетами на руке они смогут свободно перемещаться по второму этажу. Он будет полностью в вашем распоряжении. Без браслетов мы будем вынуждены создать классические условия захвата заложников. Вы этого хотите для своих людей?

— Не стройте из себя гуманиста! Вы просто облегчаете себе задачу. Ваши люди быстро вымотаются, охраняя нас.

— Мне применить силу, или у вас хватит ума согласиться на мои условия? Учтите, вы последний, кому не надели браслет.

Барон, пересилив себя, вытянул руку. Стальное кольцо браслета защёлкнулось на его запястье.

— Не пытайтесь снять. Не пытайтесь покинуть здание. Тем более, не пытайтесь покинуть территорию посольства. Любые их этих трёх действий приведут к взрыву.

Он развернул атташе лицом к боевику.

— Вы видите его автомат? Похож на «Узи», не так ли?

Максимов видел, каким профессиональным взглядом атташе по культуре обшарил автомат. Не смог сдержать улыбки.

«Вот-вот, как ни конспирируйся, а когда наступает время действовать, навыки выдают с головой».

— Это оружие нелетального действия, господин Барон, — пояснил Максимов. — Конечно, при желании им можно превратить человека в растение. Но нам достаточно мощности блокирующего воздействия, чтобы подавать любое сопротивление заложников. Поэтому, жертв не будет, если вы сами их не создадите.

Максимов коротко бросил боевику:

— Продолжай!

Человек сбросил с плеча рюкзак с комбинезоном и снаряжением для Максимова. Кивнул и исчез.

На нижнем этаже раздались команды. Зашаркали ноги. Истерически заорала женщина. Крик сразу же оборвался.

— Вы за всё ответите, причём очень скоро! — выпалил Барон.

— Вы же знаете, что раньше, чем через трое суток, штурм не начнут. Успокойтесь и развивайте в себе «стокгольмский синдром»[64]. Всем вам будет предоставлена возможность встретить шабат как полагается.

— Вот уж спасибо!

— Мы уважаем веру других, если она искренняя.

Барон презрительно хмыкнул.

Максимов бросил взгляд на часы.

— Мы ненадолго прервём наше общение, господин Барон. Идите к своим людям, успокойте, постарайтесь найти нужные слова. — Он сделал небольшую пазу. Понизил голос и закончил:

— А потом обязательно подумайте, почему я выбрал именно вас, господин атташе по культуре.

12:13 (в.м.)

Старые львы

Решетников кивнул на захлопнувшуюся за Игорем Дмитриевичем дверь.

— Я не очень его мордой по батарее поводил, как считаешь?

— В самый раз.

— Резкие они все какие-то, аж в глазах рябит. Никакой выдержки! Рысаки, ёлки-палки, кремлёвские. Какая муха его укусила?

Салин достал из кармана записку, протянул партнёру.

— Думаю, вот эта.

Решетников развернул бумажку.

Оперативная обстановка

Код «Воздух»[65].

В 12:05 На коммутаторе зафиксирован звонок с а/н 224-23-09 (в базе МГТС — «флаг» ФСБ, по нашим данным номер закреплен за ПОТН ОТУ Департамента контрразведки ФСБ).

Неустановленный абонент (мужчина старше среднего возраста) произнёс следующую фразу: «Передайте Виктору Николаевичу, что я вернулся».

Пост оперативно-технического наблюдения находится по адресу: ул. Б. Ордынка д. ХХ.

Для уточнения обстановки по моему приказу в адрес выехала оперативная группа.

Владислав

Решетников поднял взгляд на Салина.

— Это, часом, не напротив израильского посольства?

Салин кивнул.

— О-о-чень интересно, — задумчиво протянул Решетников. — У них там, что, переговорный пункт для всех желающих сюда позвонить?

— И я о том же.

Решетников посмотрел на часы на каминной полке.

— Если на посту бардак, то посольство, стало быть… М-да. То-то он взвился, как в жопу ужаленный!

Салин сверкнул глазами.

— Как бы нам не пришлось побегать по той же причине, Павел Степанович!

Решетников сложил руки на животе, сцепил пальцы. Словно наматывая невидимую нить, закрутил большими пальцами.

— Сейчас такой марафон начнётся, Виктор Николаевич, что им будет не до нас, — задумчиво произнёс он. — А мы с тобой — люди в возрасте. Нам беготня не к лицу. Черепаха, она, ещё в Древней Греции быстрее Ахилла к финишу добегала. Или как гласит русская поговорка: «Медленно запрягаем, зато целее будем».

— Как тебе нравится содержание звонка? Кто-то нас вульгарно подставил!

Решетников продолжал крутить пальцами, щурясь на пятно света на паркете.

— Или в грубой форме предлагает дружить против нынешних «кремлёвских», — после долгой паузы отозвался он. — Именно поэтому я и предлагаю не суетиться. Владислав, наверняка, уже гоняет голосовые данные по своему компьютеру. Как что-то конкретное проклюнется, так и начнём действовать. Что горячку пороть?

Решетников подлил себе кофе. Выбрал бутерброд, придирчиво осмотрел, после чего со смаком надкусил.

— Допустим, кто-то захотел по завету Хомейни[66] сбросить Израиль в море, — жуя, произнёс он. — Но я-то точно знаю, что у нас тут, в Москве, только речка тухлая имеется да пара водохранилищ, вот и не дёргаюсь.