Практика жизни - Марьяна Сурикова

— Значит, любишь и Эльмарина? — Тень все наступал, пока не подошел вплотную. Я расслышала горькую издевку в его словах.

— Нет. Но разве любовь и желание всегда связаны между собой? Ведь ты испытываешь ко мне влечение вне зависимости от собственных чувств.

Он замер в шаге от меня, а я все ждала реакции на свои слова.

— Вне зависимости от собственных чувств? Верно, все верно, Виолетта, я конечно же испытываю только желание, не более того.

Бритва рассекла воздух, прошла сквозь тело и резанула сердце.

— Тогда тебе должно быть безразлично, что я поддамся влечению к другому человеку, что он будет обнимать и целовать меня и от его прикосновений я смогу испытывать наслаждение. Пусть Эрин ласкает мое тело, пусть под его губами горит кожа, а я буду отдавать ему всю страсть, которую не растратила на тебя.

— Не смей! — Он издал рычание, похожее на стон раненого зверя, и его руки сжали меня почти с нечеловеческой силой. Ветер взметнулся за границей беседки, со стоном клоня к земле кусты и деревья, а вокруг нас не чувствовалось ни дуновения, будто темная дымка опустилась вокруг, закрывая ото всех, делая нас невидимыми для чужих глаз.

— Это мне решать. — Я вырвалась из стальных тисков и отвернулась. — Ты не единственный мужчина на земле, есть и другие.

И вновь глухое рычание в ответ. Ну же! Чем я могу свести тебя с ума окончательно?

— Твои поцелуи не слаще поцелуев других мужчин, Адриан, и я собираюсь убедиться в этом на собственном опыте.

Он обхватил меня сзади, прижал спиной к своей груди так крепко, что стало больно от его силы, от его ярости и страсти. Тело обмякало покорной глиной, и только на последнее невероятное усилие меня хватило, чтобы сделать попытку отстраниться, избегая его губ, прижавшихся к моей шее, и он сдался, проиграл в этой неравной борьбе.

— Ах! — Я вздрогнула, когда Адриан резко развернул меня лицом к себе и, запустив пальцы в густые кудри, притянул мою голову и поцеловал. Без нежности, ласки, а с чистой яростной страстью, которая обожгла губы, словно раскаленный на огне металл. Я схватилась за широкие плечи, пытаясь устоять, потому что больше не чувствовала опоры под ногами, а его пальцы уже развязывали, разрывали ленты шнуровки, терзали тонкий невесомый материал красного платья, раздирая на части длинную юбку. Горячие ладони огладили бедра — и тонкие чулки вместе с кружевным бельем расплавленным шелком растеклись у моих ног. Грудь пекло от жарких, требовательных поцелуев, а я жадно вдыхала воздух, запрокинув голову и ощущая ликование в душе, и горела, горела в своем пламени и в его сжигающей страсти.

— Адриан, — тихий шепот, не слышный никому, кроме него; вздох и стон, полный мучительного счастья, — Адриан.

Горячие ладони снова на моих бедрах, и я отклоняюсь назад, и холод каменных перил, прикасающихся к обнаженной коже, лишь усиливает яркость ощущений. Пальцы вцепляются в его плечи мертвой хваткой, а я нависаю над пропастью, и только широкая ладонь на талии не дает упасть с узкой опоры. И первое самое долгожданное движение, и ослепительное счастье, эйфория, в которой я обрела цель и смысл своего существования, потому что любовь дороже жизни. Яркий ослепительный свет — и темная мягкая тишина, забравшая меня из кольца надежных рук.

Глава 26

ВКУС СЧАСТЬЯ

Очнулась я в незнакомой комнате. И первым увидела седобородого старичка в странной белой хламиде. Тела своего не чувствовала совсем, сделала попытку вздохнуть, но вдох вышел поверхностным, неглубоким. Заметив, что я открыла глаза, старичок подошел к кровати, склонился и стал ощупывать мое лицо, а потом взял за запястье.

— Так-так… Дыхание уже в норме, кожа холодная, но теплее, чем прежде. А говорить можем?

Я открыла рот, но не издала ни звука.

— Так-с, еще настойчик назначим. Есть рецептики чудные, быстро восстанавливают. А сейчас отдыхать.

Целитель выпрямился и тихонько вышел из комнаты, так и не объяснив мне, где я нахожусь.

— Это королевский дворец, покои принца, — раздался тихий голос. Теплая сладкая волна прокатилась по телу, отзываясь в каждой крохотной клеточке, и улыбка расцвела на губах. Адриан стоял возле окна, в тени тяжелой бархатной шторы. Перевела взор на него и смотрела, смотрела, не в силах оторвать глаз. Он молчал и отвечал мне таким же долгим взглядом. Счастье тихо укачивало на своих волнах, полное, безграничное счастье — он не ушел, и я жива!

— Не мог уйти. — Он ответил так, словно я произнесла слова вслух. — Я перенес тебя к целителю Клэрина. На приеме пустили слух, что тебе стало дурно, и ты уехала. Когда поправишься, объясним твое состояние нервным приступом из-за недавней гибели мужа.

Он замолчал, а я не могла ответить.

— Я слышу твои мысли, которые адресованы мне, Летта. Теперь кольца не нужно.

Мне хотелось, чтобы он подошел поближе, чтобы прикоснулся, но Адриан покачал головой.

— Нельзя.

«Все хорошо, видишь? Я жива».

— И ты готова сносить это раз за разом, умирать, а потом вновь лежать в постели дни напролет, восстанавливая утраченную энергию?

Мне даже отвечать не нужно было, думаю, он и сам знал, что готова.

— Я искал способы, изучил сотни книг, пытаясь найти ответ, но его нет, Летта. Переносился к озеру, к отшельнику, но никто не может подсказать, как быть в подобном случае. Возлюбленная отшельника погибла, дух не связан с физическим телом, а в книгах ничего не говорится о парах, в которых один человек является энергетическим монстром.

«Но ты не убил меня ни в первый раз, ни во второй. А это самое главное».

— Как ты решилась на такое?

«Знала, что ты не станешь рисковать мной, поэтому рискнула сама».

— Зачем?

«Это была единственная возможность доказать, что твои чувства сильнее твоей жажды».

— А если бы я преступил черту? Не удержал? Понимаешь, я не чувствовал тебя, потерял связь. Это как находиться в страстном дурмане, слышать твой отклик, видеть мир иначе, не быть скованным физической оболочкой, ощущать себя не человеком, высшим существом, а потом темнота, тишина и боль, а ты не отзываешься, и кожа холодна как лед. Опустошена почти полностью.

«Ты найдешь способ. Ведь ты научился контролировать себя за долгие годы и с этим справишься».

Он вздохнул:

— Ты сказала, что чувства сильнее жажды, но я никогда не говорил с тобой о чувствах, надеялся, это удержит тебя, но ошибался. Разница между физическим влечением и любовью слишком велика. Ты ведь всегда была очень горда, Летта, и мое отношение должно было оттолкнуть тебя, а ты поступила иначе, поставила на кон собственную жизнь…