Солнце Мирлеи - D. Scriptor

в себя, и позволил себе осторожную улыбку, полную неземной нежности. Выключил воду, осторожно проведя большим пальцем под левым глазом — стер последнюю слезинку. Кора сидела на ванной табуретке и чувствовала, как подрагивали колени. Соображала она с трудом, не зная, в какую крайность броситься — в ту, что Коралина во всем созналась, или в ту, где она позорно разрыдалась, будто девчонка. Но один лишь взгляд на Рэйна доказывал обратное — позором это не было, лишь необходимым откровением. Он глядел на нее с прежней любовью и нежностью, размеренно оглаживая ее щеки обеими руками. Сидел перед нею на корточках, и только сейчас Коралина почему-то подумала о том, какой он на самом деле высокий, внушительный, с широкими плечами и острыми скулами. В стрессовых ситуациях ее всегда подбивало на странные мысли.

— Хорошо, что на Милете женщины почти не красятся, — с нервным смешком заметила Кора, с ужасом поняв, каким хриплым был голос.

— Потому что ты и так самая красивая, — сокровенным шепотом ответил Рэйн, взяв ее за руку и поднеся ее к своим губам; поцеловал внутреннюю сторону ладони, опалив кожу дыханием. — Спасибо, что рассказала.

— Вы в опасности, — Коралина мотнула головой, стараясь не думать о том, каким проникновенным был его голос.

— В нынешнее время — все в опасности, — невозмутимо ответил Рэйн, подняв на нее глаза. — Главное, это быть вместе. Мы сможем защитить друг друга, Кора. В этом смысл.

— Я боюсь, — она сказала это, едва разлепив губы, и ее всю передернуло от этой честности, такой постыдной и… слабой. Но Рэйн только

сильнее сжал ее руку, серьезно посмотрев прямо в глаза.

— Мы рядом. Мы всегда будем рядом.

Только у нее нашлись силы выползти из ванной, на пороге ее ждал Талий со стопкой чистой одежды. Он улыбался, пряча за этой улыбкой похожую боль и переживания. И Коралина почти ненавидела себя за то, что сейчас слишком морально истощена, чтобы утешать. Просто ушла в комнату, едва заставив себя переодеться. Перед глазами — густой туман, а в ушах звенят обрывки разговора из сна. Ее ищут. И ее найдут. Под окнами неизменно дежурят люди Наски, но Кора едва ли не была уверена, что этого критически мало. Она так боялась, что с Рэйном или Талием что-то случится. Что-то, что она не сумеет исправить. Завтра помолвка, а Коралина дрожит в страхе перед будущим. Хороша защитница и будущая глава семьи! До смешного хороша…

Она оправила длинную домашнюю тунику с каким-то милым рисунком на груди, и осторожно выглянула за дверь. С кухни доносились характерные позвякивания посудой, и она взяла себя в руки, сделав шаг. Потом другой. Коралине не нужно было сейчас быть одной. Она так отчаянно не желала погрязнуть в тишине.

Талий хлопотал над чаем, Рэйн застилал кухонный столик бог знает где найденной скатеркой, и все это показалось Коре таким домашним, таким абсолютно не вяжущимся с ее внутренним состоянием. Сердце ее дрогнуло, и девушка на мгновение прикрыла глаза, чтобы собраться с мыслями. А когда открыла, встретилась с двумя одинаково взволнованными взглядами.

— Как ты? — осторожно спросил Талий, оставив заварник на столе, и подошел к ней, окинув с головы до пят. Коралина дернула уголком губ.

— Все хорошо, — не сказала, выдавила. Рэйн нахмурился, тоже шагнув к ним.

— А теперь еще раз, — он встал рядом с Талием, серьезный, чуткий. Кора и подумать не могла, что за требуемой к мужчинам мягкостью и чувствительностью может скрываться все это. — Как ты себя чувствуешь, Коралина?

— Отвратительно, — на сей раз она искренне улыбнулась. — Мне так стыдно, что я так долго молчала, подвергая вас опасности.

— Ты не… — Талий попытался возразить, но девушка вскинула руку, а Рэйн положил ладонь ему на плечо.

— Нет, это правда, — она покачала головой. — И это полностью моя вина. Я храню слишком много секретов, чтобы удержать их все в себе. И это самая гадкая моя сторона, — Кора хмыкнула, чувствуя, как постепенно становится легче. — Я прилетела на Милету, чтобы сбежать от прошлого. Начать все заново. А на деле мое прошлое добралось еще и до вас, — она сбилась, поморщившись. Нет. Самую главную тайну она раскрыть еще была не готова. — Но я люблю вас. Люблю вас так сильно, что готова драться со своим прошлым даже в рукопашную, — заявила она, ощетинившись.

— Мы тоже любим тебя, Ильсинка, — Талий в порыве обнял ее, лихорадочно вдыхая запах ее шеи.

— Любим, — подтвердил Рэйн, обойдя ее со спины, и тоже заключил в объятия. — И тебе не нужно со всем справляться в одиночку. Мы поможем. Что бы ни случилось. Всегда.

— Продолжите в том же духе — я снова пущу слезу, — проворчала Коралина, расслабленно выдохнув в их руках. — Спасибо…

Кора скользнула руками по спине Талия, прижав его к себе еще теснее, и его сердце забилось прямо напротив ее собственного. По телу неожиданно растеклась приятная расслабленность, отозвавшись теплом в груди и дальше — внизу живота. Коралина прикрыла глаза, скользнув носом по тонкой бледной коже, и Талий тихо выдохнул, тая под ее касаниями так беззащитно и трепетно. Кора уже давно догадалась, что его тактильность была чуть сильнее, чем у нее и Рэйна, и это осознание приносило только ей ведомый восторг. Ей не хотелось забыться в удовольствии, ей просто хотелось поймать тепло в ладони, чтобы отогреться, чтобы почувствовать себя живой и идти дальше. Они оба делали ее сильнее.

Коралина чуть повернулась, зацепившись рукой за шею Рэйна и притянув его к себе для поцелуя. Тот мгновенно ответил, словно был готов сделать что угодно, если от этого ей станет легче. Мысль заставила сердце сладко сжаться, и Кора позволила себе коварный смешок. Помимо всего происходящего, была потребность в близости, потребность в напоминании — они скоро станут семьей. Они уже семья, нерушимая крепость друг для друга.

Талий шумно вздохнул, заставив их оторваться друг от друга, и Коралина поцеловала теперь его, все так же зажатая между их тел. Горячих, восхитительных тел. Она вспыхнула так же быстро, как спичка, вспомнив о своих дневных фантазиях, и образы захватили ее с головой, заставив действовать быстро, почти инстинктивно. Кора сделала шаг назад, вынуждая Рэйна вести их в комнату, пока она занималась тем, что доводила Талия практически до исступления.

— Ильсинка, — он с трудом отстранился, глядя на нее затуманенными глазами. — А чай?..

— Я знаю, что согреет меня получше чая, — прошептала она в миллиметре от его губ, заставив мужчину зардеться всеми оттенками красного. Коралина до конца жизни будет чувствовать себя бесстыдной развратницей,