Бомба для дядюшки Джо - Эдуард Филатьев

3. Возложить на Бюро № 2:

… б) изучение заграничной работы научных учреждений, предприятий и фирм, отдельных учёных и специалистов, занимающихся проблемой использования внутриатомной энергии, сбор и изучение материалов, связанных с этой проблемой».

Начальником Бюро № 2 был утверждён уже упоминавшийся нами опытный чекист Павел Судоплатов.

В августе-сентябре 1945 года с подачи атомного Спецкомитета было принято несколько Постановлений ГКО с грифом «сс/оп» («совершенно секретно», «особая папка»). Все они касались организации новой правительственной структуры — Специального комитета (СК) и подведомственного ему Первого главного управления (ПГУ).

Документы, направлявшиеся на подпись Сталину, составлялись толково и очень тщательно. В них учитывалось всё: в каких домах будут находиться подразделения СК и ПГУ, где будут располагаться кабинеты будущих руководителей этих подразделений, кто и на чём будет возить новых начальников, и даже куда будут ставиться автомобили в конце рабочего дня.

Приведём лишь несколько параграфов важных правительственных постановлений, с которых начинался Атомный проект страны Советов:

«… переселить в административном порядке жильцов дома № 18 по ул. Кирова в дом № 32/2 по ул. Горького…»,

«… в 10-дневный срок освободить помещения, занимаемые магазинами № 14 и 15 Наркомторга, конторой Москинопроката в доме № 18 и столовой № 7 Мосвоентогра в доме № 22 по ул. Кирова…»,

«Обязать Наркомсредмаш. поставить 1-му Главному управлению при СНК СССР до 10 сентября 1945 г. легковых автомашин М -18 шт. и грузовых автомашин — 12 шт. за счёт сокращения поставок любым другим потребителям»,

«Обязать НКО СССР, передать 1-му Главному управлению при СНК СССР, бытовой инвентарь и мебель согласно прилагаемой ведомости…»,

«… изготовить в сентябре и в IV кв. 1945 г. 8 шт. запасных катушек к трансформатора. м, в том числе высоковольтных 5 шт. и низковольтных 3 шт…»,

«Обязать Наркомсредмаш. отгрузить до 15 октября 1945 г. Наркомхимпрому для завода № 148. грузовых автомашин ЗИС-5 — 8 шт. и легковых автомашин — 2 шт. в счёт фондов Первого главного управления при Совнаркоме СССР»,

«… передать в сентябре 1945 г. Лаборатории № 2 одну 10-тонную новую автомашину, один трейлер, один автокран грузоподъёмности 8 т и два бензовоза на автошасси ЗИС-5..…»,

«… поставить в сентябре-ноябре 1945 г. Лаборатории № 2 Академии наук СССР картофеля 250 т, овощей 100 т и фруктов 15 т..…»,

«… отпустить для рабочих, занятых на строительстве Лаборатории № 2, выполняющих и перевыполняющих нормы выработки, второе горячее блюдо со 100 г хлеба»…

В этих документах, вроде бы, нет ничего необычного — они отражают рутинный процесс создания нового ведомства. И вряд ли мы стали бы с такой скрупулёзностью выписывать все эти малопривлекательные подробности, если бы под ними, повторяем, не стояла подпись самого Сталина!

Председатель Государственного комитета обороны и Верховный главнокомандующий подписывал все эти бюрократические мелочи!

Почему?

Может быть, Сталин, давно привыкший в своём социалистическом отечестве отвечать буквально за всё, не видел в подписании подобных «мелочных» документов ничего из ряда вон выходящего?.. А может быть, Лаврентий Павлович, принося на подпись очередную бумагу, умело убеждал Иосифа Виссарионовича в том, как необходима под той или иной бумагой подпись вождя?

В сентябре 1945-го на заседании Научно-технического совета ПГУ Курчатов рассказал о том, как обстоят дела с сооружением уран-графитового котла. И там же, по воспоминаниям Михаила Первухина, предложил.

«… построить физический уран-графитовый реактор, чтобы установить, при каких условиях может начаться цепная реакция деления урана-235. Для создания этого реактора он определил, что потребуется около 100 тонн натурального урана в виде металлических блоков или окиси урана, а также около 500 тонн сверхчистого графита с содержанием 99,9 процента углерода и отсутствием вредных поглощающих нейтроны элементов».

Из этой небольшой цитаты видно, что даже в сентябре 1945-го Курчатов ещё не был уверен, «при каких условиях может начаться цепная реакция».

Чисто теоретически — по материалам, добытым разведкой — кое-какие соображения имелись.

Но этого было мало.

Ведь уже была запущена гигантская машина по созданию советской атомной бомбы, уже искали места для строительства заводов по производству плутония и по обогащению урана, а научный руководитель этого важного государственного дела всё ещё не знал самого главного!

На том же заседании НТС ПГУ Капица и Кикоин доложили о состоянии исследований по получению обогащённого урана газодиффузионным методом. Иоффе и Арцимович высказали свои соображения об обогащении электромагнитным способом.

Докладывать на заседаниях НТС можно было о чём угодно. Но для того, чтобы по предложениям докладчиков началась работа, требовалось согласие вождя. И Спецкомитет (он собирался теперь практически еженедельно: в Кремле по пятницам в 9 часов вечера) на своём пятом заседании 28 сентября 1945 года постановил:

«Принять внесённый Техническим советом проект Постановления Совнаркома СССР „О проектных, строительных и исследовательских работах по котлу уран-графит, диффузионному заводу, котлу уран-тяжёлая вода и магнитному способу“ и представить его на утверждения Председателя Совета Народных Комиссаров СССР товарища Сталина И.В…».

На том же заседании было принято ещё одно весьма любопытное постановление — «Обоплатеработы членов Технического совета»:

«Разрешить председателю Технического совета Специального комитета при СНК СССР выплачивать членам Технического совета за участие в работе совета денежные вознаграждения в следующих размерах:

— за участие в заседаниях совета в размере 300 руб. за каждое заседание;

— за подготовленные и доложенные на Техническом совете по заданию Специального комитета или Технического совета научно-технические доклады в сумме от 500 до 1000 руб. за доклад, а в отдельных случаях и в размере, превышающем эту сумму (по усмотрению председателя Технического совета)».

Французам — твёрдое «нет»

В 1945 году Сталин думал не только о бомбе. Лаврентий Берия уже не раз приносил вождю неопровержимые свидетельства того, что в головах у 12 его маршалов, опьянённых небывалой победой, бродят дерзкие честолюбивые планы, направленные на то, чтобы легонько потеснить 66-летнего генералиссимуса, а там, глядишь, и занять его место.

Сталин прекрасно помнил, как те же самые опасения терзали и Ленина после окончания гражданской войны. Помнил, как Владимир Ильич боялся Троцкого, стоявшего тогда во главе 5-миллионной Красной армии. Сколько времени и сил было положено на нейтрализацию опасного наркомвоенмора!

Знал Сталин и о том, что офицеры и генералы русской армии, победившей в 1812 году Наполеона, глотнув свежего воздуха Европы, заразились духом свободомыслия. И что закончилось это восстанием декабристов.

Не забыл Сталин и то недовольство, с каким его главные военачальники встретили возведение Лаврентия Берии в маршальское достоинство.

И вождь не стал дожидаться возникновения смуты в красноармейских рядах. Он начал действовать.

Прежде всего, маршалы были рассредоточены по провинции — им выделили военные округа, которые и поручили возглавить. А самый главный, а потому и наиболее опасный маршал страны Советов, Георгий Константинович Жуков, был отправлен в Германию командовать группой советских оккупационных войск.

Эти войска, дислоцированные в поверженном Третьем Рейхе, были в ту пору поражены страшной эпидемией. Виктор Суворов в своей книге писал:

«Летом 1945 года мародёрство достигло размаха, которого Европа не видела со времён крушения Римской империи…

Сталин приказал Жукову навести порядок».

Однако прославленный маршал приказ вождя не выполнил. Хотя очень старался. По словам того же Виктора Суворова, Жуков…

«… громовые приказы издавал, срывал погоны и сдирал генеральские лампасы, сажал и расстреливал. Но ситуация никак не улучшалась».

А тут вновь напомнил о себе Фредерик Жолио-Кюри. Он снова выступил с предложением о сотрудничестве в атомной сфере.

В Кремле задумались.

Специальному комитету было дано задание проработать вопрос.

12 сентября 1945 года Махнёв и Курчатов в письме Берии изложили свою позицию:

«В связи с письмом французского физика проф. Фредерика Жолио-Кюри… докладываем: