Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

ген.<ерал>-м.<айор> Стуарт с 2.800 войска выступили – 1873 осталось в городе и по уговору приняли голстинск.<ую> службу. Пр.<усский> король прибыл в Stettin, и Меншик.<ов> сдал ему оный при следующих условиях.

Пр.<усский> король возвратит Stettin Швеции не прежде мира и будет пещись о невпущении шведов в Померанию. Он заплотит царю 400.000 рейхсталеров, а герцог Holstein-Готор<пск>ий столько же королю польскому etc. etc.

Короли датский и польский были тем недовольны. Король датский досадовал за то, что принят был в союз голст.<инский> герцог, его неприятель etc.

Петр отвечал, что кор.<оль> датский знал обо всем (кроме последнего пункта) из договора, заключенного сев.<ерными> союзниками в Шведе, на коем подписался и Девиц (д.<атский> мин.<истр>), что кор.<оль> Пруссии без секвестра Померании не вступил бы в союз etc. – и последнее сваливал он на Флеминга.

Петр через посла своего кн. Долгорукова обещал дат.<скому> королю не ратифировать сего договора и через гр.<афа> Александра Головкина делал и представления пр.<усскому> королю. До какой степени был он искренен, не известно, но переговоры длились до 1 июня 1714 года.

Петр повелел Мен<шиков>у возвратиться в Россию, наблюдая в Польше строжайшую дисциплину. Репнину же повелел послать в Померанию 6,000 войска при ген.<ерал>-маи.<оре> Яковлеве, а с остальными идти к границе.

В то же время по донесению фискалов предали суду ослушных судий и виноватых в злоупотреблении по провиантской части.

Прибывшие из Москвы сенаторы донесли Петру, что вопреки указу 1711 года многие дворяне от службы укрываются. Тогда Петр издал тиранский свой указ (от 26 сент.<ября>), по которому доносителю, из какого звания он бы не был, отдавались поместия укрывающегося дворянина.

5 ноября указ, пове<ле>вающий купцам новогор.<одским>, пск.<овски>м и проч. – возить все товары свои – только в П. Б. etc. etc.

Он повелел доктору Шоберу издать описания целит.<ельным> водам терпским.

Генер.<ал>-адъютанту Девиеру повелел устроить ревельскую гавань etc.

Боярину Петру Апр<аксину> и генер.<ал>-аудитору Глебову повелел размежевать турецкую границу etc.

25-го в море Петр встретился с Апр<аксины>м и с ним приехал в П. Б.

К д.<атскому> королю послал он ген.<ерал>-ад.<ъютанта> Ягужинского с подробной инструкцией…

План Петра открыт был д.<атским> королем. Ав.<стрийский> имп.<ератор> назначил быть в ноябре съезду в Бруншвиге (Brunswick). Сев.<ерные> державы были приглашены. Но шв.<едский> король не согласился на посредничество Австрии, прежде, говорит он, мира с Францией. Он просил только цесаря, чтоб он заставил пр.<усского> короля и голст.<инского> администратора возвратить Швеции Померанию. Конгресс остался в бездействии, а Петр стал приготовляться к войне. Между тем рассеял по Швеции свои манифесты.

В Стокг.<ольме> оказались волнения. Они были прекращены: но Сенат, по просьбе мешан, обратился к принцессе Ульрихе-Элеоноре, прося ее присутствия в Сенате.

Принцесса, с общего совета, решилась вступить с Россиею в мирные переговоры. 14 декабря назначено быть государственному съезду. Карл, узнав о том, прислал грозный указ Сенату, и благие намерения остались без следствия.

Бремя власти

Пролог

Март 1715 года от Р. Х.

Вроцлав

Чем знаменита Силезия? Кроме того, что на нее претендуют по династическим и этническим законам сразу несколько государств… О таком пустяке, как селитряные залежи, мы умолчим. Ну право, кому они нужны.

Много битв и сражений пришлось стерпеть и забыть этим землям, тысячи и тысячи воинов прошли через них: кто-то грабил и убивал, кто-то защищал, а некоторые вовсе уходили прочь – искать счастья в спокойных краях. Случалось – находили.

Однако в эту весну, наверное, впервые за долгие годы в местечке недалеко от Вроцлава собиралась армия не для того, чтобы жечь и убивать. Они шли освобождать диких московитов от гнета их царя, почему-то решившего примерить на себя венец императора.

Хотя простым воинам на пояснения политиков было плевать, потому как главное для европейского солдата – возможность пограбить. А уж добра в Русском царстве много, об этом каждый ребенок ведает, так что к регулярной армии с радостью присоединились многочисленные отряды наемников. Кого только среди них не было! Вон возле рощи видны штандарты «Свирепых котов» капитана Гильермо Тореса, а чуть поодаль чернеет стяг «Мрачных» нелюдимого швейцарца Ганта Ждара. Да всех и не перечислить, их столько собралось всласть пограбить и да пустить красного петуха, что можно второй фронт открывать. Опытные наемники чувствовали, что на сей раз повеселятся до одури.

Ну а командующий армией – австрийский принц Евгений Савойский – их в этом не переубеждал. Он делал ставку на псов войны только в первом сражении против московитов. Ну а тех, кто останется, можно будет пустить дальше, сеять смерть и разрушение в городах и весях схизматиков.

Евгений Савойский воевал там, куда посылал его император. И надо заметить, воевал знатно! Великий полководец, достойный почитания и всяческого уважения, об этом можно говорить прямо, и мало кто осмелится оспорить данное утверждение.

Но на одних воинских талантах Евгений далеко бы не ушел. Он обладал тонким чутьем на политическую ситуацию, причем играл в кулуарных закутках Священной Римской империи с не меньшим успехом, нежели выигрывал битвы. Да и сражения он начинал только после того, как изучит противника внимательнейшим образом.

Поэтому приказ Карла VI возглавить союзническую армию в войне против России привел его в некоторое замешательство. Причин для подобного шага царь не давал, наоборот, выступал здравым правителем, стараясь вести торговые дела с империей, причем не абы как, а с постоянно увеличивающимся оборотом. Тем более что сам принц Евгений имел некоторый гешефт с нескольких постоянных поставок русских торговцев.

Однако приказ есть приказ, и вот под его началом полки имперцев, поляков, саксонцев и множество наемников. Евгений, верный собственным принципам, подошел к будущей кампании с должным пиететом, и то, что он узнал за несколько месяцев хаотичных сборов, не улучшило ему настроения.

Он не был бы самим собой, если бы позволил слухам зашорить свой взгляд на реальность. Принц Евгений верил фактам, пусть порой искаженным, но он вообще считал, что проверенная информация на войне столь же редка, как девственность у портовой шлюхи. В россказни о том, что по русским городам гуляют медведи, а летом стоят жуткие морозы, Евгений отметал прочь, благо успел пообщаться с умными людьми. Правда в то, что примитивные формирования, именуемые стрельцами, канули в прошлое и на смену им пришли полки, не уступающие выучкой европейским, поверил сразу. Увы, но итоги недавней войны шведов и русских доказали это наглядно.

Война ожидалась сложной, тем более что союзники доверия не внушали: о гонористых шляхтичах и «храбрых» саксонцах давно ходят легенды, одна краше другой. И все же, как бы ни было – он в первую