Вознесение в Шамбалу. Своими глазами - Всеволод Владимирович Овчинников

немцев означает то же, что Ливерпуль для англичан или Осака для японцев. Это город деловых людей с коммерческой хваткой и обостренным местным патриотизмом. Город-порт, морские ворота страны, он стал крупнейшим промышленным центром, колыбелью революционных традиций. Это город Гамбургского восстания 1923 года, город Тельмана.

Кёльнский собор

Снова аэробус, и меньше чем через час я в Кёльне. Снега тут нет и в помине. Сухо и солнечно, хотя и холодновато. Кёльн — один из самых старых городов Германии. Он возник из римского военного поселения на Рейне и назывался Колон. Это имя стало нарицательным понятием. Так родился термин «колония», то есть зарубежное имение. Впрочем, с Кёльном связан и другой обиходный термин. Много позже прославилась здешняя кёльнская вода — или по-французски «о-де-колон».

Главная достопримечательность Кёльна — пятинефный готический собор, один из красивейших в мире. Он возносится над городом словно сказочное видение. Шпилями своих парных колоколен, стрельчатыми линиями сводов, вязью каменных кружев, своим пепельно-серым цветом, который воспринимается как цвет неподдельной старины, собор создает удивительное ощущение устремленности к небесам и отрешенности от мирской суеты. Кёльнский собор начали возводить буквально на римском фундаменте, о чем до сих пор напоминают его мозаичные полы. На одной из мозаик изображен император Константин I, разрешающий христианам создать в этих местах свои храмы. На месте двух приходских церквей, нареченных в честь Марии и Петра, впоследствии было решено возвести небывалый по размерам собор, унаследовавший имена этих святых. Однако строительство такого грандиозного сооружения затянулось на целых 700 лет.

Семь столетий — вот уж поистине долгострой! Собор, заложенный в XIII веке, был завершен лишь в XIX. Впрочем, где-то после 1560 года строительные работы были приостановлены и не возобновлялись до 1840-х годов. Таким образом, Кёльнский собор лишь частично представляет собой памятник Средневековья. Многие его элементы, в том числе знаменитые парные колокольни, были возведены всего полтора века назад.

Тем более удивительно, что собор практически целиком воплощает собой первоначальный замысел зодчих. Храм поражает не только размерами, не только искусством каменной резьбы и мозаичных витражей, но прежде всего единством стиля, которому остались верны многие поколения строителей. В XIX веке, уже после наполеоновских войн, был найден случайно сохранившийся первоначальный план, и именно по нему завершено строительство. Причем более чем трехвековой перерыв в известном смысле даже пошел на пользу собору. За это время более поздние архитектурные стили, соперники готики — барокко и ренессанс, — уже перестали быть повальным увлечением, начали выходить из моды. Это избавило Кёльнский собор от позднейших переделок, которым подверглись многие другие архитектурные памятники Средневековья.

Внутри собора захватывает дух. Во-первых, от возносящихся чуть ли не до небес сводов. Во-вторых, от витражей. Эти сказочные творения из цветного стекла были созданы еще в XIII–XV веках. Трудно отвести взор от резного дерева алтаря в главном нефе, от каменных статуй святой Марии, святого Петра, двенадцати апостолов. Ловишь себя на мысли, что это величие, это художественное совершенство не подавляет человека, а, наоборот, возвышает, очищает его.

В общем, описать словами красоту Кёльнского собора так же трудно, как передать прелесть органной фуги. Я встретил там энтузиаста немца, который долго водил меня с места на место, взволнованно объясняя, почему в солнечный день витражи впечатляют гораздо меньше, чем в пасмурный. А я не переставал думать о том, каким огромным воздействием обладало подобное сооружение на людей Средневековья, да и на тех, кто приходил сюда в XVII–XVIII веках, когда собор неизмеримо превосходил своими масштабами и красотой все, что окружало человека в его повседневной жизни.

На прощание я еще раз оглядел собор снаружи. Нельзя сказать, что город создал для прославленного памятника старины подобающее окружение. Буквально по соседству вырос железнодорожный вокзал. Отнюдь не улучшило картину и модернистское здание Музея римских реликвий. Эта современная коробка закрывает собой часть собора, когда смотришь на него с площади. Как грибы, разрослись такие же нелепые туристские павильоны, какие видишь перед собором Святого Павла в Лондоне. Не гармонируют со средневековой готикой и модернистские фонари, выстроившиеся по периметру храма в двух метрах от его стен. Собор постоянно реставрируется. Мне удалось взобраться на леса и побеседовать с камнерезом, который непрерывно работает тут все послевоенные годы. Бомбы не пощадили собора Марии и Петра. Но нанесенные ими разрушения оказались легкими ранами по сравнению с современным недугом, который грозит памятнику старины полной гибелью. Заводской дым, выхлопные газы автомашин разрушают красоту готических фасадов. Приходится заменять то один, то другой участок поистине ювелирной каменной резьбы.

Уже вечером выехали из Кёльна в Бонн. По автобану катилась нескончаемая автомобильная река. А справа и слева, словно фантастический город инопланетян, на многие километры тянулись нефтехимические комплексы. Их башни и сложные переплетения труб были зачем-то подсвечены электрическими огнями. И оттого, что там не было ни единой живой души, в этой картине было что-то пугающее, неземное. Стоило зажмуриться, как перед глазами вставал силуэт Кёльнского собора. И вновь возвращалась неотвязная мысль: если Средневековье могло оставить после себя столь впечатляющие памятники, что же передаст потомкам наш просвещенный век?

Вдоль Рейна и Мозеля

По словам жителей Бонна, выпавшая их городу роль столицы — это случайность или, во всяком случае, неожиданность. Бонн стал политическим центром Западной Германии, после того как были объединены американская, английская и французская зоны оккупации. Это искусственное образование — Тризония — было затем объявлено Федеративной Республикой.

Бонн — уютный университетский город с рыночной площадью, которую украшает изящная, словно со старинной гравюры, ратуша. Ее классический фасад выходит на площадь парадной лестницей и как бы воссоздает времена пудреных париков и кринолинов. Неподалеку, на Цветочной площади, которую садоводы по утрам превращают в пеструю клумбу, высится памятник Бетховену. Туристам показывают дом, где родился великий композитор, кварталы университетских зданий. Однако административный, столичный Бонн отнюдь не может похвастать какими-либо архитектурными памятниками. Порой кажется, что эти министерские кварталы проектировал не человек, а компьютер, который просто чертил горизонтали по числу этажей и делил их вертикалями на нужное количество окон. Выстроенные на прибрежном склоне, эти здания лучше смотрятся со стороны Рейна. Но с улицы, на которую порой выходят всего два или три этажа, они выглядят весьма заурядно.

Недавно выстроенная резиденция канцлера в отличие от старого дворца Шаумбург напоминает то ли военный бункер, то ли крематорий. Двухэтажное здание угольного цвета облицовано не камнем, а металлом и получило у местных жителей не слишком лестное прозвище «канцлерский гроб». По сравнению с бундестагом и резиденцией канцлера американское посольство выглядит куда более монументальным сооружением. Вообще,