Непокорное сердце - Саманта Джеймс

– Торн! Торн!

Но он не услышал, а может быть, сделал вид, что не слышит.

Джеффри без устали ходил по залу, когда Торн гуда вернулся. Граф уловил на себе встревоженный взгляд друга. Решив отвлечься от мрачных мыслей, он сурово приказал служанке принести пива.

– Не лей слезы по леди, – проворчал Торн. – Если бы я хотел с ней разделаться, то давно бы сделал это. – Он фыркнул и продолжил, как бы обращаясь к самому себе. – Конечно, я правильно поступил, сделав ее своей, но, черт возьми, она все же вызывает у меня недоверия!

В другое время Джеффри, безусловно, рассмеялся бы. Но теперь его красивые черты лица были мрачными, когда он посмотрел на друга, который усаживался на стул.

– Этот валлийский налетчик, Дракон, – медленно проговорил он, – он что, действительно был ее женихом?

– Да, – Торн хрипло рассмеялся. – А она еще осмеливается клясться, что не знала, что он и есть Дракон!

– Торн, возможно, я не имею права об этом судить, но мне кажется, что это может оказаться правдой.

Граф бросил на него огненный взгляд и коротко сказал:

– Тебе лучше не судить об этом. Но ты хорошо сделал, что поймал нашего неуловимого врага. Я сам доложу Эдуарду о твоем участии в захвате Дракона. Можешь быть уверен, он узнает, что это сделал ты.

Джеффри слегка улыбнулся.

– Хотя их было всего двое, мы гнались за ними полдня. По чащам и поросшим лесом горам, мы чуть не потеряли их несколько раз. Мы бы так и не поймали Дракона, если бы не его лошадь. Она захромала. Но боюсь, что другой сбежал.

По лицу Джеффри было видно, что он чувствует себя неловко.

– Я хочу предупредить тебя, Торн. Два дня назад приехал посыльный от короля. Кажется, Эдуард более чем недоволен потерями англичан.

– Говори прямо, друг мой, – перебил его граф с натянутой улыбкой. – Ты хочешь сказать, что он более чем недоволен моими усилиями по подавлению восстания здесь, в приграничных зонах.

И он рассказал Джеффри о том, что случилось в Лэндири, что действительно кто-то грабит без сожалений земли валлийцев, и все это от его имени.

– Это тот, – мрачно закончил Торн, – кто хочет очернить мою репутацию.

– И возможно подорвать веру короля в тебя, – сказал Джеффри, задумчиво поглаживая щеку. Он нахмурился. – Должен сказать тебе, Торн, что лорд Ньюбери прямо злорадствовал, когда прибыл посыльный от короля. Он открыто выражал, свое недовольствие тем, что Эдуард назначил тебя, а не его командовать здесь войсками. И не делал секрета из того, что жаждет получить Лэнгли. Вполне возможно, что он замешан в совершении этих нападений от твоего имени.

– Я тоже так считаю. – Торн сделал гримасу. – Я приму меры и впредь буду следить за его действиями.

Их разговор снова вернулся к Шане. У Торна все защемило внутри. Он снова представил ее широко открытые, блестящие, полные молчаливой мольбы глаза. Ему пришлось собрать все свои силы, чтобы остаться стойким и не дрогнуть, когда она трепетала на его руках, словно раненая птица, чтобы остаться твердым к ее мольбам, произносимым тонким, слабым, дрожащим голосом.

Искушение отбросить негодование и припасть к ее сладким, мягким, нежным губам было непреодолимым. Но его железная, собранная в кулак воля не позволила ему этого. Джеффри, похоже, был настроен поверить ее заявлению, что она не знала, что под кличкой Дракон скрывается Барис. Но Торн был полон желания узнать правду, и он решил, что сейчас ее узнает.

С этой мыслью граф ушел из зала и направился прямо к тюрьме. Подойдя, он дал знак страже открыть дверь в темницу Бариса. Через минуту он уже вошел туда.

Камера была тесной и холодной, свет пробивался через решетку, расположенную высоко над дверью. Пленник сидел на полу, прислонившись спиной к сырой каменной стене.

Барис медленно поднялся, когда увидел, кто стоял напротив.

– Лорд Вестен, – сказал он, подчеркнуто низко поклонившись. – Вы оказываете мне честь своим присутствием.

Глаза Торна сверкнули. Валлиец не выказывал покорности ни в голосе, ни в манере держаться.

– Вы устроили нам веселую охоту в течение многих месяцев, – холодно заявил граф. – Но все рано или поздно кончается, так же и ваш маскарад с Драконом.

Барис напряженно улыбнулся.

– Но это вовсе не значит, что люди перестанут сопротивляться. Мой народ не сдается так легко.

– Ах, да, вы же упрямцы. Я это хорошо знаю. Вспоминаю, что в Мервине вы чувствовали себя таким умным, понимая, что я вижу вас во плоти. И мне в голову не приходило, что вы и были тот самый Дракон. Представляю, как вы смеялись потом с небезызвестной принцессой!

Когда Торн закончил говорить, то уже не мог сдерживать свою ярость.

Барис напрягся. Казалось, что его гнев не имеет границ, когда он узнал, что граф-бастард сбежал из Мервина, похитив при этом Шану и сделав ее своей женой. И конечно, его роль Дракона была своего рода местью и заключалась в том, чтобы направить свой меч и ум против графа в этой игре между Англией и Уэльсом.

– Вы ведете себя так, словно вы один пострадали, – сказал Барис, не скрывая горечь. – Но я хотел бы вам напомнить, милорд, что это вы похитили мою невесту!

– А мне хотелось бы напомнить вам, что она – моя жена, и при всем при этом спасла свою хорошенькую шейку. Что, если король вдруг узнает, что она скрыла, кто вы такой? И тот факт, что она моя жена, – ее единственное спасение!

Барис весь побледнел.

– Шана ничего не знала, ничего! И вы ошибаетесь, если думаете иначе.

Торн скривил губы.

– Что?! Вы хотите сказать, что она не знала о нашем маскараде?

– Да, – горячо сказал Барис. – Никто, кроме нескольких верных друзей и принца Левеллина не знал об этом, так как дело было довольно опасным. И если бы все было так, как вы говорите, то есть я сообщил бы Шане об этом, то таким образом я поставил бы ее под угрозу. Я никогда не стал бы так рисковать! Я ее слишком люблю, чтобы подвергать опасности ее жизнь.

Их взгляды столкнулись, и мужчины замолчали. Казалось, что время тянулось бесконечно долго, а в воздухе ощущалось огромное напряжение.

Торн ожидал, что Барис встанет на защиту Шаны, но чего он не ожидал, так это того, что поверит ему. Даже в такой ситуации граф понимал, что Барис не лжет…

Нет, Барис не лгал. Торн не мог не поверить в пламенное заверение пленного рыцаря, что Шана невиновна в обмане, что она не знала, кто был Драконом.

Торн сжал губы, ему, собственно, и нужно было услышать заявление Бариеа. Это все, что он хотел знать. Но почему он не чувствовал облегчения? И почему его сердце так больно сжималось?

Граф повернулся и позвал тюремщика. Голос Бариеа остановил его на полушаге.

– Подождите! Мне хотелось бы знать… как она? Она здорова?